Он весь закаменел и подобрался, как дикий зверь. Стая тянулась к нему. Они чувствовали его и чуть ли не скулили, как потерявшиеся щенки, которые, наконец, нашли своего альфу. Их облегчение, радость, надежда, смятение накрыли его теплой волной и позволили, наконец, расслабиться. Кай пошатнулся, но его вовремя обняли крепкие и хорошо знакомы руки. Они осторожно обвились вокруг талии и прижали к себе. Холодный нос с наслаждением потерся о теплую кожу, заставив покрыться мурашками, и уткнулся в шею. Губы рассеянно скользили по коже, опаляя дыханием. Но на это Кайрен только зарычал и моментально сжал когтями тонкую шею.
- Какого Демона, ты творишь?! – чуть ли не в лицо ошарашенному Ивону рявкнул Кай, – совсем из ума выжил, м?!
- И тебе здравствуй, дорогой, – моргнув, брякнул белокурый вампир.
- Не заговаривай мне зубы, – зашипел оборотень, – ты вообще думал, когда лез за мной, а потом помчался к моему братцу?!
- Думал, – хрипло ответил вампир и провел пальцами по повязке на глазах любовника, – о том, что будет со мной, если тебя убьют. Что я скажу сестре, если не будет Маркуса. Много думал... Теперь пустишь? Тебе вообще лежать сейчас надо.
Кайрен раздраженно проворчал что-то себе под нос и, резко дернув вампира к себе, впился в холодные губы. Сминая и покусывая их до крови, все сильней прижимая к себе, пытаясь с головой уйти в пьянящий аромат и зарываясь когтями в спутанные и все еще пахнувшие гарью волосы. Получая в ответ тепло рук, обвивающих шею, гладящих щеки и запутывающихся в волосах. И совершенно не обращая внимания на ворчание старого лекаря, возмущенно переводящего взгляд с целующихся Ивона с Кайреном на таких же цепляющихся друг за друга Маркуса и Диану.
- Люблю тебя, – прошептал в улыбающиеся губы Кайрен, – моя Луна...
Блодхарт стал убежищем для них. Место, где вампиры и оборотни вместе с людьми пытались ужиться под одной крышей. Что стало весьма проблематично. Но другого выхода не было. Вампиры не могли уйти, боясь потерять свои пары. От которых не отказались, у некоторых были даже дети, которых им больше не нужно было прятать. Волкам по сути больше некуда было идти. Да, и не бросили бы они своего альфу. Что было трудней, так это принять его пару. Отдельной темой был Маркус, ни на минуту не расстающийся со своей вампиршей, сверкавшей глазами так, что серо-бурый волк терял голову.
Но расслабиться никто не спешил. После того, что случилось в Тенистом Лесу, поднялся настоящий хаос. Совет не терял зря времени и плел новые интриги, клеймя исчезнувшую стаю Валгири предателями. Мнимая гибель их вожака только подстегнула сплетни и пересуды, вылившиеся в новую волну негодования. Это был вопрос времени, когда всеобщая чаша терпения лопнет, и кланы опять начнут грызть друг друга за власть.
А вот Вампирский Двор лихорадило. Не прошло и дня, как все уже знали о предательстве Ивона и его сестры, бежавшей со своими лучниками. Анрис был в бешенстве. Он вернулся, как только узнал, и попал под горячую руку Валентина. Тот поставил всю Драгмирию на уши, пытаясь найти беглецов. В чем ему помогал еще не отошедший от поступка своего самого любимого ученика Свилион. Он разослал своих мечников по его следу, но те так и не смогли его отыскать...
«Шпионы творят чудеса», – хмыкнул Ивон и прикрыл глаза.
Первое утро за все это время, когда он впервые чувствовал покой. Лежа на узкой кушетке, прижимаясь к крепкому обнаженному телу и с трудом восстанавливая дыхание после того, что было несколько минут назад. Теплые, чуть шершавые руки скользнули по влажной от пота коже, короткими ногтями оцарапали ребра, заставив застонать, и сжали узкие бедра. Шершавый язык прошелся по нервно бьющейся венке, и зубы вонзились в незащищенное горло, царапая до крови, оставляя очередной свой след. Клеймя и срывая глубокий грудной смех с зацелованных губ.
Скоро уже полдень, но они уже вторые сутки не вылезают из этой комнаты. Она насквозь пропиталась запахом секса и пота. Он горчит на языке, пылает в венах и затмевает разум, вытаскивая наружу жажду. Дрожит на кончиках пальцев и натягивается с узлами мышц, сияет каплями слез на слипшихся ресницах, потому что так хорошо, что даже больно. Это рваный вдох на двоих, когда остается бессвязный шепот и беззвучный крик, замирающий на алых устах. И покой, скрытый в крепко переплетенных пальцах.
- Все будет хорошо, – не отрывая взгляд от полоски света, пробившегося к ним сквозь узкую щель в задернутых шторах и легшего на пол, хрипло произнес Ивон.
- Знаю, – проурчал Кайрен и зарылся носом в волосы своей пары, – мы просто уедем отсюда. Плюнем на все и исчезнем.
- Угу. А потом вернемся, когда-нибудь.
- Когда закончится война, – губы с наслаждением сомкнулись на ключице, – и построим город здесь. Далеко ото всех.
- Будем портить наших племянников, действовать на нервы друг друга, пока не станем старыми и дряхлыми, – стараясь скрыть улыбку, кивнул Ивон.
- Думаешь, из нас выйдут нормальные дядюшки? – скептически спросил Кайрен, но, ухмыльнувшись, провел пальцами по ложбинке между белых ягодиц.
