По напряженной спине Марка стало понятно, что есть кое-что.
- Будто ты не знаешь, почему, – проворчал он.
- Знаю, если ты обидишь ее, то я вырву твое сердце, – совершенно равнодушно кивнул Ивон.
Оборотни переглянулись и с неверием уставились на странный блеск в темных глазах темноволосого мужчины, который уже через минуту исчез. Маркус мрачно прикусил губу и произнес:
- А теперь ты, наконец, расскажешь, что, демон побери, произошло, и как ты узнал о том, что с нами?
- Вас продали, – после недолгого молчания ответил белокурый вампир.
- Что?
Уже через несколько минут вся стая и хранившие молчание вампиры, навострив уши, слушали его, некоторые шли, окружив их телегу с двух сторон.
- Кайрен перешел дорогу магистру мечников, – продолжил Ивон, – а в отличие от Валентина и моего отца, он не гнушается ничем. И так как ваш Совет слишком боялся избранного ими же вожака, Свилион сыграл на этом. Они заключили сделку. Жизнь Кая в обмен на южные границы и на уход всех мечников. После нашего ухода Валентину не осталось бы иного выхода, как уступить. Свилиону плевать на войну, его больше интересует сила и могущество. Мы устраняем вашего сильнейшего за всю историю альфу, дав передышку правителю, а ваши выблядки избавляются от потенциальной опасности, ставят во главе клана тебя. Убитого горем брата, но готового на все, чтобы защитить свой клан, и вертят, как глупым щенком, в свою угоду. И в дополнение к весьма могущественной и сильной стае получают еще и богатые земли. Ну, а с вампирами разобраться потом будет легче легкого. Все, что нужно только сделать, так это поднять бунт в одном из своих городов и попросить о помощи, заманив альфу со своим небольшим отрядом. После чего открыть лазейку для вампиров. И всё – все рады и получили, что хотели. Вот только Свилион сыграл сразу на всех. Забрал Кая, отдал всех вас Валентину и в придачу большой кусок границ.
- Только он не учел тебя, – прорычал взбешенный Маркус.
- О, ты бы видел его глаза, когда я собственноручно вырезал половину его солдат, – хрипло засмеялся вампир и прижал руку к все еще не зажившему боку.
Еще одна слабость после потери Искры. Зачарованное серебро жгло хуже огня. Раны после него заживали с трудом, что говорить об осине, которая разодрала плечо. Определенно, после того, как его увидит сестра, трепки не миновать. Стоило вспомнить о ней, как пришлось до боли сцепить зубы. Он так и не дождался момента, когда его любимый зверь откроет глаза. Кай все еще бредил, когда он отправил его вместе с сестрой. Это было три дня назад, и все это время Ивону приходилось держаться, чтобы не сорваться к ним. Вместо этого он вел его стаю, потому что знал, что Кайрен никогда не простит себя, если с ними что-то случиться.
Сидящий рядом Маркус молчал и пытался сдержать гнев. Эти старые твари продумали все. Как он сейчас понимал брата, так рьяно желавшего избавиться от них. И это с учетом того, что он приносил им победу за победой, а надо было головы поотрывать всему совету. Судя по взбешенным рыкам и той оглушительной злости, что сладким облаком засела среди стаи, они тоже не были в восторге от услышанного. А усомниться в словах бывшего врага никто из них даже не подумал. Они слышали его сердцебиение, слышали ту правду, что холодной водой обрушивалась на головы. Он не лгал.
Бросив все, пожертвовав своим именем, честью, семьей, он отрекся от своего прошлого ради их вожака. Он последовал за ними и дрался, защищая, проливая кровь своих бывших правителей. О, Маркус все еще не мог забыть поистине живописное выражение на лице Валентина, когда тот, перебив всю его охрану, добрался до него самого. Если бы не вмешавшийся Свилион, то Вампирский Двор в ту ночь лишился бы последнего своего правителя. Жаль, что не получилось. Хорошо хоть им удалось уйти. Даже несмотря на тех пятерых, кто навсегда остался лежать под пеплом дома.
- Куда мы теперь? – явно пытаясь перебороть неловкость, тихо спросил один из молодых волчат и, почувствовав на себе алый взгляд вампира, спрятался за плечом брата.
- В Блодхарт, – так же тихо ответил вампир, отлично зная, что его услышат все, – это сейчас единственное место, о котором не знает никто.
