Вампиров и оборотней, рычащих друг на друга, просто смело той силой, которая взорвалась вокруг. Совершенно позабыв о том, что являются врагами, они пытались прийти в себя и спешили покинуть место поединка двух самых древних и сильных существ. Те словно сорвались с цепи. Круша все вокруг и пытаясь убить друг друга. Все новые и новые удары сыпались градом. Острые когти рвали плоть, и клыки блестели кровью. Превращая в пыль каменные стены одной своей магией, что уж говорить о немереной физической силе. Один удар кулака, и противник летит через весь разгромленный зал и, ударившись головой, оседает на пол. Вампир не теряет драгоценных секунд и, вмиг оказавшись рядом с поднимающимся оборотнем, наносит новый удар. Только оборотень насмешливо скалится и, уйдя от смертельных когтей, клыками вцепляется в глотку хрипящего вампира. Но тот продолжает бороться, располосовав морду альфы. Он рвется и, почти лишившись горла с безобразными и глубокими ранами, наконец, оказывается на свободе, чтобы, снова оскалившись, броситься вперед.
Это становится спусковым механизмом, и замок буквально начинает разрывать на куски от летящей во все стороны смертельной магии. Вампиры дерутся, не щадя себя. Но сейчас это не желание показать зарвавшимся блохастым их место, а жажда выжить. Потому что, являясь одними из сильнейших в магии, они впервые чувствуют себя бессильными перед этими чудовищами. Это не простые волки. Они в десять раз сильнее и выносливее. Они нападают резко и слажено. Двоих они уже разорвали на куски и теперь скалятся еще злее. А Владыка только и успевает, что прикрывать их, что снова отражать удары. Его раны не затягиваются, словно черный альфа весь источает яд для него. Зверь утробно рычит и, одним броском повалив Валентина, когтями вцепляется в искалеченную руку. Оборотень с наслаждением слушает тот глухой вой, который вампир пытается подавить, но одно единственное заклятие заставляет его изгибаться от боли. Кайрен сыто облизывается и, вплотную приблизив морду к изуродованному, мертвенно бледному лицу, шепчет еле слышно. Только каждое его слово – это новый удар.
- Кто бы это ни был, я приду за ним, – змеиный шепот заставляет задохнуться и, всего лишь на мгновение позабывшись, дрогнуть сердцем.
Желтоглазому альфе хватает и одного нервного стука сердца. Он вцепляется когтями в изодранное горло вампира, и взгляд становится безумнее.
- Я вырву его сердце у тебя на глазах, и да, обещаю, это зрелище ты не забудешь никогда.
- Убью! – прохрипел взбешенный Валентин и замахнулся для нового удара, когда его неожиданно швырнули через весь зал в зияющую пустоту, куда вскоре кинуло и остальных вампиров.
Тьма свернулась и исчезла, напоследок мигнув бледно-синей искрой. Кинувшимся за своей добычей волкам осталось только досадливо рыкнуть и, все еще не отойдя от горячего боя, повернуться к своему взъерошенному, зализывающему рану на предплечье вожаку. Но одного рыка хватило, чтобы те взвизгнули и, поджав хвосты, склонили свои морды перед ним.
- Но почему вы их отпустили, милорд? – недоуменно спросил один из них и заискивающе посмотрел на своего альфу.
- Потому что получил то, что хотел, – хмыкнул Кайрен и направился к вновь открывшимся дверям, – сожгите здесь все и город тоже. Амикуса отдать Гарту. Мне нужны ответы! Пусть добивается их, как хочет, но чтобы Амикус не сдох в процессе!
- Да, милорд, – тихо произнесли волки и почтительно опустили головы...
*
- Что за дрянная погода? – недовольно произнес Алан и, потянувшись, сладко зевнул.
За окном дождь из состояния «просто дождь» перешел в «ураган Катрина нервно курит в сторонке». Ветер завывал между арок и бился в крепко закрытые оконные створки. Кое-где все еще немного поддувало (и это абсолютно не его вина! Если бы кое-кто истеричный в очередной раз не срывал злость катаклизмами, крышу с восточной башни не сорвало бы!), но в скором времени все должны были доделать. Поежившись после очередного сквозняка, блондин пообещал утром же загнать рабочих на строительные леса. Нефиг штаны протирать в «Серпе», когда чувствительное и вообще нервное в последнее время начальство тылы свои морозит. Довольно кивнув своим мыслям, дизайнер завернул в очередной коридор и, толкнув совсем незаметную дверку за старинным гобеленом, спустился по хорошо знакомой крутой лестнице в всегда самое теплое место в замке – кухню.
Риска встретить в этом часу кого-нибудь не было. Во всем замке он был один такой полуночник. Успел выспаться за весь день. И как только ему удалось уснуть среди этих пинающихся, храпящих и пускающих во сне слюни, идиотов осталось загадкой. Но за весь день никто так и не разбудил их и не разогнал по спальням. Алан был уверен, что весь его детский сад продолжает смотреть десятый сон на меху все той же комнаты. Сам же он проснулся внезапно, словно что-то выкинуло из сна. Возможно, острая нехватка кофеина. Много-много кофеина и, желательно, чего-нибудь вкусненького.
