- Иди спать, – отведя глаза первым, хрипло произнес Алан и уже через секунду разрушил весь морок насмешливым тоном, – и прикройся что-ли, а то своим вторым размером груди и глаз кому-нибудь выколоть недолго.
- И чем тебе не нравится моя грудь? – поддержав насмешливый тон, с наигранным удивлением произнес Кайрен и опустил взгляд на свои глубокие шрамы, – Вполне себе мужественная. Кое-кто даже находил ее сексуальной.
- Этот «кое-кто» явно был в дупель пьяный, – прыснул Салливан и бочком пододвинулся к двери, – извини, мужик, но твои голые равнины явно проигрывают перед парой упругих Эверестов пятого размера.
И совсем Алан не виноват в том, что Валгири сделал глоток не вовремя и чуть не подавился снова. Так что, сверкать глазюками не стоило. Но мало того, что на него сверкнули, так еще с рыком поднялись с места. Только Алан был мальчиком умным и потому успел слинять до того, как его бы превратили в сочный безмолвный бифштекс. Он, смеясь, пронесся по коридору и, залетев в комнату, поспешно заперся на замок, отлично понимая, что если его решат достать, то хлипкая деревяшка точно не спасет. Но благодаря острому слуху домочадцев, его бы спасли до того, как Кайрен спустил с него шкуру. Переходить на ультразвук удавалось ему превосходно. Блондин рухнул на постель и, зарывшись в мешанину из смятых простыней с подушками, бездумным взглядом уставился на грозу за крепко запертой стеклянной дверью, ведущей на балкон.
Молнии продолжали разрезать небо, словно острые ножницы. Каждый их «щелк» отдавался раскатами грома. Тяжелые капли воды барабанили по крышам и стекали по запотевшим стеклам. Осень уже наступала в полную силу тяжелыми свинцовыми облаками, нависающими над землей, и густым туманом, окутывающим древний лес. Ночи становились холодней и длинней. А дни сменялись со слишком большой скоростью. Слишком...
Очередная молния ударила совсем близко и на несколько мгновений озарила утопающую в темноте комнату. Алан все так же лежал на боку и, укрывшись теплым одеялом, бессмысленно смотрел вперед. Не нужно было быть гением, чтобы понять, где был до этого Валгири. Блондин и так знал, что на следующее утро, когда Джер во время завтрака подаст ему свежую газету, он на первой же странице увидит крупный снимок каких-нибудь обугленных развалин. Ниже же прочтет душещипательную статью о несчастном случае или теракте, унесшим несколько десятков жизней. А сам «несчастный случай или теракт» будет сидеть во главе стола и, безэмоционально слушая новости, пить свой кофе, в уме уже планируя очередной свой шаг. Он не обратит никакого внимания на всеобщее молчание и на сжатые кулаки подавленного Уолтера. Потому что для мальчишек это будет своеобразным уроком о том, что надо думать о последствиях своих поступков. При свете дня Валгири опять станет заносчивым ублюдком, плевавшим на мнение других и с легкостью рушащим чужие жизни, словно для него самого жизнь не стоит и ломаного цента. Напрочь стирая из памяти того Валгири, которого он видел этой ночью.
Язвительный, хитрый, умный и интересный собеседник. С низким, чуть хриплым голосом, с по-хищному бесшумными шагами и плавными движениями. Яркими глазами, напоминающими расплавленное золото, и такими же безжизненными, как этот бесценный металл. И шикарное тело, о котором можно было бы только мечтать. Крепкое, натренированное, тугие узлы мышц на руках, крепкая шея, впалый живот с таким прессом, с которого только и делай слепки. А еще загорелая кожа, исчерченная старыми шрамами и уродливыми рубцами по всей правой части торса. Когда-то очень давно это был несомненно самый красивый мужчина во всей Шотландии, но от того оборотня остался только этот искалеченный озлобленный зверь. Имеющий чуть ли не все в этом мире и в то же время потерявший все.
«Он все-таки умеет улыбаться», – вспомнив мимолетно изогнувшиеся красивые губы отстраненно подумал Алан.
В следующею минуту он зло цыкнул и, по самый нос укрывшись одеялом, мрачно прошипел:
- Мне для полного счастья на губы какого-то мужика заглядываться еще не хватало!
Только вот перед тем, как он заснул, в гаснувших мыслях успели промелькнуть и золотые глаза, полные свойственного их хозяину ехидства, и проклятые губы, кривящиеся в усмешке...
После ухода мальчишки Кайрен еще какое-то время продолжал сидеть за столом и невидяще смотреть на догорающий очаг. Слыша далекий вой грозы и мыслями бродя слишком далеко от дома. Все время возвращаясь к грядущим после сегодняшней ночи событиям. Отсчет времени уже дан, и осталось только правильно распределить сцены и роли, отведенные участникам. Амикус расколется и выдаст все тайны своего господина, а сам Кайрен займется одной из самых сладких из них.
