- Я знаю о взломе данных Вампирского Двора, – серьезно произнес оборотень и поднял глаза, – у тебя боевая подготовка выше, чем у «простых телохранителей», крупные связи там, где обыкновенному дизайнеру не то, что доступ не дадут, даже код от чулана не скажут. В твои поддельные улики ФБР вцепилось намертво и до сих пор слепо верит в их достоверность. А в довершение, ты гонишь машину так, как этого не делают даже профессиональные гонщики. Твоя биография чище, чем девственница в первую брачную ночь. Итак, ты ничего не хочешь рассказать?
На последних словах Алан мило улыбнулся и, цапнув очередной кусок пирога, безмятежно произнес:
- Зря гонял Гора, мог бы сразу меня спросить.
- И ты бы ответил? – скептический взгляд.
- Я и сейчас могу ответить, – пожав плечами, ответил Алан и начал рассеянно накручивать на палец локон своих волос, – тут нет никакой тайны. Просто у моей семьи бзик на всестороннем образовании. Отец всегда говорит: «Учись всему. Даже вышивке крестиком и управлению межконтинентальной баллистической ракетой. Никогда не знаешь, когда нагрянет полный звездец за ручку с полной жопой». Так что, я даже вязать умею. Если о стрельбе, то ты еще не видел, как стреляет мой дорогой родитель. Снимает пятицентник с четырехсот шагов простым Вальтером-Р99. Можете голову не ломать, парни. Никакого всемирного заговора нет.
- Хотел бы я познакомиться с твоим отцом, – задумчиво произнес Кайрен и сузил глаза, – интереснейший человек.
- Угу, – закивал головой Алан и отхлебнул из своей кружки, – и у него великолепная коллекция ружей. Думаю, ему понравится разнообразить свою дичь и попробовать новый вид пуль.
Краем глаз проследив за мрачнеющим лицом альфы, Алан дождался, когда тот сделает глоток, и томным, поистине блядским голосом произнес:
- Дорогой, мы не спешим со знакомством с родителями? Я как-то не готов еще!
Кайрен от неожиданности подавился и закашлялся. Из-за чего убийственный взгляд не получился. А вот блондин с участием похлопал его по спине и гаденько ухмыльнулся.
- А регулярно трахать мозг ты готов, куколка, – оскалился альфа.
Последнее наглое обращение заставило нахмуриться и зло сверкнуть глазами. Только эффект был нулевым. Альфа все так же продолжал скалиться и окидывать его оценивающим взглядом. Желание придушить гада стало просто нереальным, но блондин стоически сдержался, чтобы через минуту услышать на этот раз более серьезный тон, полный непонимания и интереса.
- Почему? Почему ты помог тогда и сейчас? Ведь мог просто пройти мимо. Что это? Комплекс героя, без которого не можешь жить?
Алан допил свой кофе и, странно улыбнувшись, встал с места.
- Валгири, не приписывай мне черт, которых у меня и в помине нет, – ополоснув кружку, ответил он, – я это делал в первую очередь для себя. Эту чертову клинику пасли до нас. А после того, что там случилось, я знал, кому отдадут дело. Знал, что ко мне придут за ответами. Не имеет значения, кто. Этот человек – часть нашей семьи, и впутывать его в ТВОЙ мир я не собирался. Нам, людям, и так хватает дерьма в нашем мире. Ваше, будьте добры, разгребайте сами. И да, можешь не трогать Гора. Я знаю, что он искал для тебя все и обо мне, и о моей семье. Не утруждайся, там ты ничего не найдешь. Я просто защищал то, что дорого мне. А вас краем зацепило.
- Да, – насмешливо закивал оборотень, – даже тогда, когда ты притащил в замок тех оборванцев.
- Что поделаешь? – развел руками Алан и притворно скорбно вздохнул, – совесть – сука живучая. Иногда вякает из-под надгробия.
- Если бы ты узнал тогда что-то важное из данных вампиров, – напряженно следя за каждым жестом блондина, медленно произнес альфа, – ты бы рассказал мне?
- Нет, – без запинки ответил тот.
- Почему? – Кайрен даже заинтересовался.
- Потому что я человек и не из твоей стаи, – язвительно ответил Алан.
- А если бы был?
- Все равно смолчал бы, – хмыкнул Салливан.
Удивленно вздернутая бровь еще больше раззадорила, и американец, почувствовав азарт, нагло ответил:
- Тебе бы я никогда не подчинился.
Взгляды встретились, словно скрестились два острых клинка. Золотой, сухой и в то же время обжигающий, как раскаленные пески Сахары. Такие же мертвые, как всегда, но со странной бурей на самом дне. Уже успевшей взбаламутить этот мирный желтый цвет. И стальной, как грозовые облака над лазурными водами Лох-Шил в начале осени. Задорные, с сумасшедшинкой, танцующей среди серебра голубоватыми молниями. Кого он обманывает? В этих глазах нет ничего, чтобы напомнило о том, другом. Это взгляд обуреваемого страстями смертного, а не ледяной покой бессмертного. Кайрен смотрит в самую глубину этой грозы, и ему кажется, что он чувствует на губах соленый вкус шторма. Внутри которого глухим стуком бьется теплое сердце. Протяни ладонь, и жар обожжет пальцы. Неконтролируемое, непонятное и язвительное существо, каждое слово которого то ли правда, то ли ложь. И не отличить их, потому что сердце бьется ровно.
