- Я с тобой говорю, Гарри Поттер местного разлива! – заорал вконец потерявший терпение Алан и, схватившись за края простыни, сорвал ее с медленно поворачивающегося к нему мужчины.
Свою кретиническую ошибку он понял, когда белая тонкая ткань оказалась в руках. На кровати остался лежать критически обнаженный, полувозбужденный Кайрен Валгири. Со стоящими дыбом волосами, словно его за них всю ночь усиленно тягали, влажными опухшими губами, утренней щетиной и расфокусированным взглядом. Расслабленное тело бесстыдно потянулось на смятых простынях и издало хриплый, грудной рык. Алан завис, завороженно глядя на тугие узлы мышц, перекатывающихся под загорелой кожей, исчерченной шрамами. На длинные крепкие ноги, узкие бедра, резко очерченные кубики пресса на впалом животе. Взгляд скользнул по покрытой бисеринками пота груди, туда, где темнелись узоры кельтских узоров. Он языком бы очертил каждую из них, вылизывая темные соски, сжимая пальцы на этой чертовой крепкой шее и не только на ней. Оснащен Валгири был, как и подобало такому альфистому самцу. Впервые в жизни у Салливана рот наполнился слюной от вида члена другого мужчины. Гребаное совершенство, с которого только и лепи слепки. В обрамлении темных волосков. В меру длинный, толще, чем его собственный, без крайней плоти, с линиями взбухших вен и аккуратной мошонкой. С багровой головкой, на которой блестела капля смазки. Это был финиш.
Если бы в эту минуту Кай открыл глаза, то увидел бы совсем дикий, по-звериному голодный взгляд, которым пожирали его тело. Но он лежал, прикрыв глаза, пытаясь унять собственную, бьющую через край, магию и вообще не обращая внимания ни на что. Он бы так и не среагировал, если бы по комнате не поплыл сладкий аромат чужого возбуждения.
Оборотень резко подобрался и, распахнув глаза, сел на постели. Алан уже стоял спиной, сжав добела кулаки и резко захлопнув путь к своим эмоциям, но вот будоражащий запах не исчез. Кайрен глубоко вдохнул его, чувствуя, как собственный член просто каменеет, и наружу лезут клыки. Алан стоял, не шелохнувшись, с идеально прямой спиной, и чувствовал, как горит все лицо. Этот чертов оборотень не мог не знать о его состоянии!
- Салливан, тебе не стыдно врываться с утра пораньше в спальни к добропорядочным людям и будить их своими воплями? – не отводя хищного взгляда от заалевших кончиков ушей дизайнера, хрипло спросил Кай.
- Приличные люди не гробят чужое дело. Еще раз выкинешь такое, и всажу в твое сердце так своевременно подаренные мне янтарные ножи, – совершенно безразличным, ледяным тоном произнес Алан и вышел из спальни.
Дверь грохнула о косяк с такой силой, что стекла в окнах зазвенели. Альфа откинулся на локти и с садистским удовольствием уставился на дверь, отлично зная, что с другой стороны к ней прислонился белокурый мальчишка. Который, сам не чувствуя, продолжал царапать деревянную поверхность ногтями и тяжело дышать. Через минуту он сорвался с места...
Апокалипсис миновал как-то резко и спокойно. Рабочие в тот же день преступили к ремонту. Новый прораб встряхнул пыль с каски и развернул рабочий план, Джулиан взялся за счета, в замке опять застучали и заскрипели, Алан начал избегать Кайрена. Причем с великолепной точностью и скоростью. Ел Салливан тоже не с ними. Завтракая на ходу, обедая с рабочими, а к ужину, просто устав до отказа, доползал до собственной постели. Так продолжалось целую неделю, в течение которой старший Валгири вконец потерял итак не безразмерное терпение, Джулиан задолбался играть роль щита, Маркус с Дианой устроили допрос с пристрастием Каю, который, в итоге, слинял из окна шестого этажа. Терпение альфы подошло к своей критической отметке к середине второй недели.
Позабыв о том, что вообще адекватные люди спят в три часа ночи, Валгири, только вернувшись с очередного своего крайне кровавого дела, отправился прямиком в спальню обнаглевшего американца. Нервы были на взводе, адреналин от недавней схватки бушевал в крови, а волк внутри требовал законной мести за двухнедельное игнорирование. Человек был полностью «за» и потому в рекордное время оказался перед нужной дверью, но так и замер с занесенной рукой, проглотив свое возмущение, когда услышал собственное имя.
- Ри...
