После того памятного поцелуя на завтраке, когда Валгири откровенно и нагло (Алан был уверен, что сволочь клыкастая ловила кайф от содеянного) заложил их, Алан просто быстренько слинял. Он был уверен в том, что по его душу из-за нежелательного романа с черным альфой еще придут. Только он ожидал несколько другой реакции, а не похабной улыбочки Дианы, которая первой влетела к нему и, плюхнувшись в кресло, уставилась горящим взглядом. Он ждал ее осуждения, обвинений в том, что крадет чужого мужчину у мертвой памяти. Но вместо этого она только по-кошачьи улыбнулась и по секрету выдала, что ему безумно идут засосы. Он понял, что она одобрила. Следующими, тихонько просочившимися к нему, были Эдди и Уоли. Те смотрели ехидными взглядами и с трудом сдерживались от комментариев. В итоге, Уоли не выдержал первым и выдал, что всегда мечтал о такой второй «мамочке». От полетевшего в этого горе-волка степлера спасла лишь нечеловеческая реакция и спешный побег с воплями. Эрика затискала до смерти и объявила, что наконец-то ее Аланусик взялся за ум. «Аланусик» же искренне верил в то, что ум свой он как раз потерял где-то в заснеженных горах Шотландии. Последним, кто пришел, был Маркус. Он долго смотрел на Алана и, покачав головой, тихо произнес:
- Он мой брат, и я все готов отдать, чтобы и дальше видеть, как он улыбается. Но это не значит, что я одобряю то, что происходит между вами. Ты юн, и у тебя вся жизнь впереди, а мой брат – это мой брат. И я надеру ему зад, если он обидит тебя.
Слова, сказанные тогда, заставили его и сейчас улыбнуться. О них уже знала каждая соба... кхм, волк. Валгири не парился и продолжал вести себя, как ревнивый собственник, каждый раз, когда ловил на нем чужой запах. Жадно целовал, ловя в коридорах замка, и шептал на ухо такие слова, что Алан мучительно краснел, отводил глаза и кусал губы, пытаясь унять накатывающее горячими волнами возбуждение.
Вот такими мыслями был занят Салливан, когда вышел из дома и, совершено не чувствуя слежки за собой, направился в сторону рабочих трейлеров. Он и половины дороги не прошел, когда совсем рядом раздался хруст веток, и метнулась тень. Он только и успел, что развернуться, когда его, схватив за плечи, дернули в сторону кустов. Спина врезалась в жесткую кору дерева, а в рот впились сухие горячие губы. Первое желание грохнуть урода, мгновенно исчезло, когда Алан понял, кто это.
- Какого хрена? – еле оторвавшись от ухмыляющихся губ, хрипло спросил дизайнер.
- Был поблизости и решил взглянуть на стройку? – невинно предложил Кайрен и снова прижался к влажно блестящим губам блондина.
Развернутый ответ и все, что думалось о наглом и бесстыдном волке, так и застряло где-то в горле. Поцелуи сыпались один за другим. Жаркие, влажные и все более жадные. Алан и забыл, что совсем рядом ходит прораб, что рабочие скоро пойдут обратно мимо них. Не было в эту минуту ничего важней бархатного языка, ласкающего его дрожащие губы. Проникающего внутрь и вылизывающего зубы, щекочущего небо и ласкающего его собственный. Клыки впивались в нижнюю губу, мягко прихватывая и втягивая в горячий рот. Пальцы сжимали плечи и, с силой пройдясь по ребрам, спускались до самих бедер. Властно сжимая их и прижимая к своим. Алан задыхался. Его руки жадно ласкали тело мужчины и лихорадочно гладили все, до чего могли добраться. Они обвивались вокруг крепкой шеи, зарывались в темные волосы и, царапая ногтями, проникали под куртку и серую футболку. Между ног вклинилось твердое колено и заставило, захлебнувшись воздухом, потереться горящим пахом. Он не смог удержать полного наслаждения стона, когда бедром почувствовал чужое возбуждение. Голова откинулась назад, обнажая белую шею, к которой Кайрен присосался, как настоящий вампир. Жадно вылизывая и покусывая. Всасывая кожу и оставляя новые отметины.
Альфа уже не мог удержаться. Голову напрочь сносило от сладкого запаха человеческого возбуждения. Хотелось с головой погрузиться в него и вылизать, выпить все до дна. Он так хотел этого человека, что сходил с ума. Он жадно двигал бедрами, ловя новые вспышки наслаждения и вскрики. С упоением слушая хриплые вздохи и сбивчивый шепот.
- Ри, – всхлипнув, позвал Алан, и между надломленных бровей прорезалась морщинка.
Глаза закрылись сами собой, и осталось лишь неприкрытое желание, которое он жадно впитывал. Ладони на спине превратились в кулаки, пытающиеся вернуть его внимание. А он не хотел отрываться от соленой, пахнувшей чистым потом кожи. Его дергали за волосы, мотали головой и бормотали, словно в бреду.
- Нас же увидят, – дрожа, выдал Алан и, прижавшись лбом к плечу оборотня, не сумел удержать очередного глухого стона, когда чужое колено, чуть надавив, снова мягко скользнуло то вверх, то вниз.
- Плевать, – вылизывая ухо блондина, зашептал Кайрен и, схватив за бедра Алана, резко поднял вверх, посадив на собственные, – пусть видят... Пусть знают, что ты мой, что отдаешься только мне.
