Связаться с Анрисом им так и не удалось. Хоть вампир и жил уже очень много лет среди людей, по-прежнему продолжал оставаться в тени. По сути, кроме этих снимков ни у Ватикана, ни у Мечников не было больше сведений. А Мечники в последнее время еще больше заинтересовались Анрисом и делали все, чтобы добраться до него. В том числе и с помощью уже известного Кристофера Готфрида. Закончилось все это пятью неопознанными трупами в заливе. С перерезанными глотками и переломами разной степени тяжести. Никаких следов, отпечатков и свидетелей. Сработано чисто и тихо. Гор оценил, особенно когда увидел вырванную челюсть одного из мертвых вампиров.
Ему так и не удалось узнать хоть что-то ценное о Готфриде. Этот человек существовал лишь до окончания Вест-Пойнта*. После этого была сплошная пустота. Гор пытался пробить этого человека по своим каналам в ФБР и ЦРУ, но получил весьма скудную информацию. Где родился, семья, дом, в котором не жил, и несколько отчетов о проведенных операциях в Афганистане, Ираке и еще в нескольких горячих точках. Но даже несмотря на это, оборотень не остановился. Он и его ребята продолжали упорно копать и искать связь между человеком и Анрисом.
Мечники на время затихли, прихватив с собой «крестоносцев» понтифика. Алан был в Нью-Йорке вместе с родителями и готовился к рождественским праздникам. Волчий Совет вел переговоры с Валентином, а Кай травил кровь то одним, то другим. После отъезда Алана альфа совсем совесть потерял и третировал всех и всё, что попадалось в поле его зрения. Сам же Гор в первую очередь прикрылся важными делами и смотался из замка...
Они не теряют свою связь. Даже на таком расстоянии. И потом ведь есть телефоны, интернет, скайп и старомодные письма, в конце концов. И они пользуются всем этим на полную катушку. В итоге, оказывается, что секс по телефону заводит так же сильно, как и по скайпу. Они часто разговаривают и так долго, что родители Алана уже начинают догадываться о романе их сына. А при взгляде на его совершенно шальную улыбку, они только убеждаются в этом.
Они молчат, глубоко дыша и закрыв глаза, вслушиваются в глубокое дыхание друг друга. Неважно, насколько они далеки. Ладони все равно жжет каждый раз, стоит только шепотом произнести одно лишь имя. Они проникли друг другу под кожу, выжглись безгранично дорогими чертами лица на внутренней стороне век. И потому каждый раз, услышав полузвериный рык в трубке, Алан с трудом сдерживается, чтобы не сорваться и, послав все к черту, не вернуться обратно.
- Ты даже не представляешь, как сильно я тебя жду, – голос в трубке хриплый и обжигает кожу так сильно, словно альфа стоит прямо за спиной.
Прижавшись грудью к спине и сжав бедра, с силой проводит ладонями по бокам. Алану только и остается, что гулко сглотнуть и, прикрыв глаза, прижаться лбом к холодному вспотевшему стеклу окна.
- Скоро, – хватает лишь на тихий дрогнувший шепот, – еще три недели, и я пошлю все на хрен. Три недели, и я вернусь, волчара.
Три недели тянутся отвратительно долго. Заснеженный Волчий Двор так далеко от холодного и ветренного Нью-Йорка. Алан ходит за покупками вместе с матерью и прячет заказанные кубинские сигары от отца. Наряжает елку вместе с прислугой и травит шутки об отмороженных англичанах. Он готовит глинтвейн под четким руководством Кристофера и оформляет отпуск своей любимой секретарше миссис Новик. Он бродит по заснеженному городу и заглядывает на новогодние ярмарки. Вокруг звенят новогодние бубенцы и слышен смех. В воздухе тает запах мандаринов и имбирного печенья. Над дверями между праздничных венков сияют ленты на веточках омелы. Огоньки свечей мерцают за запотевшим стеклом витрин, и мигает свет ярких гирлянд. В эти дни рождественские песни звучат со всех сторон. Алан тоже среди всей этой праздничной мишуры. Он ловит губами холодные снежинки и думает о том, что хотел бы встретить это Рождество с Кайреном. Чувствуя вместо льдинок жар его губ на собственных.
А далеко от него, среди суровых зимних ветров, Волчий Двор сияет праздничными гирляндами и огнями ночных костров. Смех и медовые песни льются рекой. Запах сосновых шишек и морозные узоры на витражах замка. Звон колоколов в старой церкви, и волчьи песни на почти позабытом языке. Улыбки на лицах родных. И пар над горячими кружками. Шерстяные носочки на ногах Эрики, и безразмерный колючий свитер Дианы, под который лезет холодными руками Маркус. Хулигански улыбаясь и заставляя повизгивать жену.
Его земли утопают в снегах, и ветра воют средь серых острых пиков. Леса закованы в холод и тишину. Его замок укутан теплом и запахом всей стаи. Кайрен дышит ими и чувствует, как внутри разливается покой. Что бы ни случилось, в Блодхарте укрыт весь его мир. Он вернулся к нему, осталось только дождаться того, кто должен разделить его вместе с ним.
