Никто не знает, что он в Эдинбурге. Дизайнер берет машину на прокат, и уже в полдень он выходит из города, развернув старое черное Шевроле в сторону Волчьего Двора. Мотор утробно рычит и успокаивает. Алан подпевает очередной попсовой певичке и ехидно ухмыляется. В кармане лежит полупустой флакон мазей от старого знакомого из магазинчика “Dr. Harris and Co”. Кайрен терпеть не может, когда он вот так прячет от него свой запах и запирает свои эмоции, но Салливану нравится доводить альфу. Вот и сейчас он пахнет прохладой зимы и никак не собой. Сюрприз должен получиться шикарным, потому что его даже на границе земель Валгири не чувствуют. Трюк, который, несомненно, может провернуть только он.
Алан объезжает Волчий Двор и по черному мосту гонит в сторону замка. Ворота во двор распахнуты и открывают вид на аккуратно убранную площадку. Машина тихо тормозит у заднего входа, и американец с пакостливой ухмылочкой выбирается наружу. Даже не взглянув на главные двери и обойдя дверь, ведущую на кухню. За высокими кустами барбариса в неприметной нише отъезжает в сторону кусок каменной стены и впускает его в узкий коридор, кончающийся крутой винтовой лестницей. Алан этот проход расчистил в самом начале и частенько пользовался, когда они с Кайреном все-еще не ладили.
Лестница выходит на этаже, где кабинет альфы, и, зная его, уверен, что тот в этом часу точно там и опять окопался в свои дела. Салливан ухмыляется и как можно бесшумней скользит к неплотно прикрытой двери кабинета. Но стоит ему взяться за ручку, как становится понятно, что здесь что-то не так. Внутри набирает обороты новая ссора. Диана пытается достучаться на орущих друг на друга братьев. И с каждым словом Маркуса Кайрен бесится еще больше. Вся мебель уже вибрирует от неконтролируемого всплеска магии. Нужно вмешаться пока не поздно, но следующие слова Маркуса заставляют изумленно остановиться.
- Сколько ты еще будешь играть с Аланом?! – зло кричит Маркус и скалит клыки, – сколько?!
- Заткнись! – от рыка Кайрена звенят стекла в окнах.
- Нет! Ты совсем озверел, черт тебя побери! Он же совсем еще мальчишка! У него вся жизнь впереди! Ты же не любишь его! Ты не умеешь любить! Подумал о нем?! Думал о том, что с ним будет, когда ты разобьешь и его сердце! Уже сказал ему или не успел просветить?!
- Это не твое дело!
- Мое! Ты мой брат, но я не дам разрушить жизнь этого ребенка! Он же тебе даже не нужен, признай!
Это было последней каплей. Книжный шкаф за спиной Кайрена разлетелся на куски. Лицо альфы исказилось в уродливом оскале, а черты лица начали расплываться, превращаясь в звериные. Оборотень грохнул кулаком по столу, расколов его на части, и взревел так громко, что на потолке задрожала люстра.
- Что ты от меня хочешь, Маркус?! Что?! Хочешь, чтобы я сказал, что мне плевать на этого мальчишку?! Что он просто доступная подстилка, которую было интересно тащить в постель?! О том, что каждый раз, трахая его, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не назвать его «Ивоном»?! А может о том, что если бы не их похожесть, я бы даже не взглянул на какого-то никчемного человека! Смазливая и не самая удачная копия, но что поделать? Приходится как-то удовлетворяться! Выбирай, Марк! Что тебе нравится больше?! Может то, что я бы предпочел, чтобы Алан исчез, а Иви был здесь, со мной?! Чего пялишься, братец?! Радуйся, ты же, наконец, получил свою «правду»!
Кайрен продолжает рычать на Маркуса и что-то говорить, но до Алана его слова больше не доходят. В ушах шумит, а перед глазами почему-то расплывается. Его рука до побелевших пальцев сжимает металлическую ручку. А сердце почему-то бьется ровно. Так ровно и холодно, словно не о нем только что говорили. Ровный спокойный пульс, каждым ударом отдающийся в опустевшей голове. И обжигающий холод внутри. Расцветающий в груди и тянувший свои ледяные щупальца по всему телу. Сдавливая горло и заставляя задыхаться. Словно всю зиму скрутили в острые осколки и засунули в него. Ему не хватает воздуха, не хватает тепла, он чувствует, как замерзает.
Они так увлечены друг другом, что не видят, как он леденеет за чертовой дверью и медленно рассыпается на осколки. Никто из них не замечает, как он, пошатнувшись, бредет к лестнице и, чуть ли не спотыкаясь, уходит к своей машине. Его колени подкашиваются, а из горла только и может вырваться больной хрип. Как машина заводится и вылетает из двора, Алан даже не замечает.
Он минует черный мост и мчится в сторону трассы. С каждой минутой стрелка на спидометре поднимается еще выше. Пока, наконец, истерично не бьется на опасной отметке. Мимо проносятся заснеженные поля, деревья и дома превращаются в сплошную бесформенную массу. Они пролетают мимо его сознания. Дорога блестит льдом под светом фар. А вокруг разгорается снежная буря. Ветер завывает, словно раненный зверь, и швыряет острые льдинки вперемешку с крупными хлопьями снега. Небо темнеет слишком быстро, становится грязным, пустым. Ветер гнет голые ветки деревьев, оглушает собой. Он словно проникает под кожу и замораживает сердце.
