А еще здесь есть кордон, куда летом приезжают поохотиться богатеи. Модно сейчас отдыхать в стране. Мол, Лондон и Париж уже приелись и стали скучнее. А русскому человеку подавай что-то новое. Экстрима мало, видите ли. Угу, в русской глубинке этого «экстрима» так много, аж девать некуда! А впрочем, каждому свое. Хотят почувствовать себя в объятиях дикой природы, поиграть в крутых рейнджеров, умеющих выживать везде (неделя без интернета и телефона – это просто нечеловеческие условия)? Так областная администрация не против. Особенно, если платят хорошо. Вот и посылают преспокойно к Лешему.
Есть в Васильке и такой кадр. Единственный егерь на кордоне. Лешего здесь знают все, и одновременно не знает никто. Откуда он пришел, как на самом деле зовут? Просто однажды встретил его участковый, когда поехал на кордон Васильевича проведать. А тот и представил, как свою замену, и сказал, что едет в Москву к дочке. С того дня Леший и поселился в старой добротной избе в глубине леса.
Молчаливый, нелюдимый и одинокий. Сколько лет – можно лишь гадать. Волосы серебристо-белые, как и борода. Возможно, сорок или больше. Мрачное лицо и заострившиеся черты лица. Упрямая складка у губ и глаза такие, аж мороз по коже. Серо-голубые, красивые и бесконечно мертвые. Высокий, плечистый. С прямой спиной и таким телом, что половина баб слюни пускают каждый раз, когда он выходит из своего леса. А выходит он раз в месяц. Пополнить припасы и позвонить. Света в магазине локти всякий раз кусает, пытаясь подслушать, но у нее ничего не получается. У Лешего, словно глаза на затылке или нюх, как у зверя. Он ловит ее, и одного пристального взгляда хватает, чтобы ее смело ледяным морозом.
Их новый егерь – мужик видный и цепляет взгляд. Но каждую девицу, полезшую к нему с желанием приголубить и приласкать такого глубоко несчастного его, выставляют молча, не обращая внимания на истерические вопли. Леший ни на кого не смотрит. Ни на первых красавиц, ни на тех парней, которые даже не пытаются скрыть своих заинтересованных взглядов.
Он говорит редко и только по делу. Не водит ни с кем дружбу. Отказывается «культурно посидеть» с мужиками. Часто помогает Митрофановне с огородом. Рубит дрова для деда Клима и собирает лечебные травы для бабы Зины. Деревенские кумушки перемывают ему кости каждый раз, когда видят. Каждое их предположение одно другого фантастичнее. Осаждает их всегда баба Зина. Она умная женщина, прожившая на этом свете немало лет. Она видит и знает много чего. Недаром деревенская знахарка.
Она слушает этих глупых старых куриц и качает головой. Одна божится, что видела, как к Лешему по ночам сын кузнеца Яра бегал. Другая возмущается и рассказывает о потаскушке жене, которая сбежала от мужа, и теперь Леший горюет. Третья уже готова открыть рот, когда на нее голубыми глазами сверкает мрачная баба Зина. Сухими пальцами она стряхивает пепел своей самокрутки и щурится совсем по-лисьи.
- Нет у него души для других, – тихо говорит она.
- Почему это? – боязливо спрашивает четвертая и, видно, что с трудом сдерживается, чтобы не перекреститься, дура старая.
- Лесное чудище украло, – отрезает старая знахарка и захлопывает свою калитку перед белыми испуганными лицами.
Год... Он здесь уже целый год. Обжился, получил работу и, можно сказать, настоящий курорт. У него здесь нет ни имени, ни фамилии. Его история пуста, и нет никаких связей. Далеко, почти на краю света, как любят называть эту страну в Европе и Америке. Здесь нет ни одного знакомого лица и даже шанса повстречать таких. О, он хорошо позаботился о том, чтобы его никто не нашел. А в том, что его будут искать, не было никаких сомнений.
Джулиан надежный источник сведений. Алан звонит только ему и то только раз в месяц, чтобы узнать последние новости. Его и ищут по всему миру. Кайрен уже перетряхнул больше ста стран, но они не могут найти его следов. Его волки следят за родителями Алана и, возможно, даже за Джи-Джи, но пока что их ничто не выдало. Отслеживают все звонки и бесятся, потому что не могут ни отследить, ни прослушать только Джулиана. Никто не знает почему, а Алан подозревает, что в этом замешан крестный.
Они говорят о работе, о семье, погоде и еще о многом, но никогда о Кайрене Валгири. Только лишь раз Джулиан осмеливается заикнуться о его возвращении, но Алан еще не готов. И, возможно, что никогда и не будет. Потому что ему до сих пор плохо. Года должно было хватить, чтобы он забыл, наконец, чтобы продолжил жить, как и до встречи с Кайреном. Вместо этого Алан чувствует, как умирает с каждым днем. И он не может понять, почему так. Почему до сих пор в голове вертятся жесткие, полные ненависти слова альфы! Почему он видит этого проклятого мужчину в своих снах. Почему каждую минуту ждет черного волка, что выйдет из глухой зеленой чащи. Этого не будет, он знает. Ничего больше не будет. А сердце все равно в ошметках.
