Тело не слушало доводов разума. Оно предало своего хозяина и недвусмысленно реагировало на Ивона. И альфа стоял, боясь пошевелиться, отлично зная, что в любую минуту может потерять над собой контроль и наворотить дел. Золотые глаза уже потемнели от жажды, которая постепенно брала верх. Стоило только взглянуть на того, кто сейчас так беззащитно лежал на смятых простынях из розового шелка. С широко разведенными и согнутыми в коленях ногами. С лихорадочным блеском глаз и непривычным румянцем на бледных щеках. Вся одежда в пыли. Жилет из грубой кожи болтается на локтях. Черная рубашка порвана до самого живота и обнажает крепкую грудь, покрытую бисеринками пота. Взъерошенные волосы и полураскрытые губы. Разврат в чистом виде.
Видимо, реакция была весьма красочной, раз вампир встрепенулся и, не отрывая глаз, попытался отползти. Кай предупреждающе зарычал и уже через секунду оказался прямо перед вампиром. Тормоза резко отказали, и оборотень бросился на желанную добычу. Сама добыча явно была против и полоснула серебряным стилетом по оскалившейся морде. Драка возобновилась с новой силой. Грохот ломающейся мебели, звон разбитого стекла, треск рвущейся ткани, гневный мат и звериные рыки заполнили всю комнату. Городской бордель превратился в место настоящей войны. Да такой масштабной, что на весь этот грохот и ор примчались сторожевые. Которые и стали свидетелями того, как из высокого окна третьего этажа, разбив стекло, в обнимку полетели вампир и черный оборотень. Причем, вампир раскрыл огромные белые крылья и с самым большим наслаждением на лице швырнул волка через всю площадь.
Еле увернувшись от стрел, полетевших на него, мечник не успел прикрыться от полетевшего в него кинжала. Клинок вошел в бок по самую рукоять. Ивон пошатнулся и, зашипев от боли, зло сверкнул взглядом. Потрепанный и пыльный желтоглазый волк удовлетворенно оскалился. Но этот оскал медленно сполз с его лица, когда мечник взлетел выше и, зависнув прямо над ним, снисходительно усмехнувшись, совершенно спокойно вытащил лезвие из кровоточащей раны, которая начала затягиваться прямо на глазах.
— На меня не действует это серебро, идиот, — ядовитый смех, и звон металла, упавшего прямо перед ним.
Совершенно не обращая внимания на лучников и шум заполнивших площадь волков, вампир, резко взмахнув крыльями, взмыл в ночное небо…
После этого случая дни полетели с сумасшедшей скоростью и совершенно ненормальным образом. Той же ночью стало известно о пропаже карт. Совет был в бешенстве и назначил за голову белокурого мечника просто баснословное вознаграждение. Причем было желательно, чтобы голова эта прибыла отдельно от туловища. ХА!
Знали бы, каким злым после этого ходил Кайрен. Он банально потерял голову и теперь сутками пропадал на границах, пытаясь выследить Ивона. И каждый раз это кончалось кровавой бойней. Со стороны все это выглядело настолько безумно, что даже магистр Свилион и Валентин начал косо смотреть на странную одержимость. Настоящую же причину, кроме самих непримиримых врагов, знали только двое.
Маркус сходил с ума от беспокойства каждый раз, когда брат сталкивался с белокурым мечником. Наваждение не отпустило старшего, а после того, как тот вернулся тем утром с головы до ног пропахшим этим проклятым хладным и убитым взглядом, стало только хуже. С каждым днем Бездна поглощала его все сильней, и младший не мог ничем помочь ему. Только быть рядом, чтобы утешить и быть опорой. Он бы весьма удивился, узнай о том, что те же самые мысли терзали Диану.
Брат просто таял на глазах. День за днем становясь мрачнее и нелюдимее. Пропадая в боях и совершенно не щадя себя. С отцом он так и не помирился. Мать вся извелась, разрываясь между мужем и любимым сыном. Она какое-то время пыталась хоть как-то воздействовать на него, но стоило только заговорить о предполагаемой невесте, как мечник просто молча разворачивался и уходил. Даже от нее он начал отдаляться. И все после той проклятой ночи. О, она никогда не забудет, как он, в порванной одежде и взъерошенный, влетел в окно, буквально снеся его. Тогда она впервые испугалась не на шутку, когда увидела отражение Бездны в его глазах. Разрываемый между долгом и собственными страстями. Вот и на этот раз. Он опять покинул очередную крепость и ушел в густые леса…
