Полностью выложенный из черного камня мост, с ограждением из кованого железа с двух сторон. Больше похожее на скрученные и переплетенные меж собой ветки. Кое-где выбившиеся из общего плетения и устремившиеся вверх. Местами скрученные, острые и напоминающие засохшие деревья, на которых висели такие же сделанные на заказ фонари по эскизам Алана. Словно зачарованная дорога из старинных легенд, легшая над бурлящими потоками воды и ведущая в глубокую чащу леса.
- Красиво, да? – тихо спросил Алан и сел рядом, – ребятам понравится, только жаль, этот козел старый не оценит. Опять начнет нудить и задирать нос.
«Козел, значит. А минуту назад чуть ли не в любви признавался» , – насмешливо фыркнул волк.
- Лерд* херов, – зашипел сероглазый, – ты бы видел этого индюка надутого! Ах, посмотрите какой я крутой, какой богатый, какой брутальный, весь из себя шикарный. Прям музейный экспонат! А по мне, так простой зажравшийся, эгоистичный, безмозглый неврастеник. Еще и моль эта бледная – Питер. Ты бы только видел его. Нет, ты прикинь, весь из себя такой мачо, а тащится за всякими шлюхами. Я человек вообще широких взглядов, но даже я считаю, что этого жополиза вообще надо гнать до Канадской границы. Что пешком, что вплавь. Волка от собаки не может отличить. У него аллергия, видишь ли! Я когда тебя утром не увидел, подумал, что выпер таки моделишка тебя.
Запустив пальцы в мягкий черный мех, тихо закончил Алан и заглянул в золотистый блеск глаз. На губах его снова появилась улыбка, черты лица разгладились. Альфа дернулся и ушел от ласки. То, что сейчас происходило, совершенно не нравилось. Надо было поскорей закончить со всей этой глупой затеей. С такими мыслями волк поднялся на лапы и пошел по мосту. Оглянувшись лишь раз, он увидел все так же сидящего на земле Алана, у которого исчезла из глаз тревога и раздражение. Он смотрел и улыбался, словно обещая новою встречу. От этого пронзительного взгляда в груди разлилось давно забытое тепло. Оно наполнило вены и грозилось добраться до самого сердца.
Встряхнув головой и зло зарычав, волк потрусил в сторону леса...
*
Зал давно уже опустел и теперь утопал в мягком полумраке, озаряемый только несколькими светильниками. Высокие стрельчатые окна были распахнуты, пропуская легкий летний ветер, принесший с собой аромат цветов и спелых ягод. Знойный день закончился, и на горизонте зажглись первые звезды. Из глубин замка то и дело доносился веселый смех и голоса обитателей. Сейчас они собрались в одной из малых гостиных, слушая очередные байки Маркуса. Еще один из теплых вечеров в этой семье, где их приняли как своих родных.
Мысли заставили Алана улыбнуться. Отлепившись от дверного косяка, он вышел в длинный коридор. Друзья друзьями, а собственная семья была желанней. Блондин так скучал по ним, по ворчливому и любившему постебаться над собственным сыном отцу. По неугомонной и взрывоопасной матери с самой теплой улыбкой и солнечными глазами. Хотелось услышать их голоса и удостовериться, что с ними все хорошо.
Привычно набрав наизусть выученный номер, дизайнер повернул за угол и вышел к лестнице, когда услышал знакомые голоса. Так и не донеся трубку до уха, Алан замер. Он явно слышал голоса двух самых ненавистных людей на всей планете. Картина маслом – Кайрен Валгири, сидящий со стаканом виски в руках в одном из кресел, верхом на чьих коленях сейчас так по-блядски извивался темноволосый канадец. Мурлыча что-то пошлое, в то время, как тонкие пальчики принялись расстегивать белую рубашку своего любовника, выцеловывал и вылизывал открывающуюся кожу, покрытую такими же глубокими шрамами. Сам же мужчина так и не обратил никакого внимания на то, что делает мальчишка, сидящий на коленях. Его взгляд был устремлен мимо узких оголенных плеч, туда, где над лестницей висел старый портрет. Кай смотрел на него, и в мыслях всплывала мягкая улыбка, озорные искорки в серо-голубых глазах, которые совсем недавно с восхищением смотрели на его зверя. Не боясь, не презирая и не отталкивая.
Алану стало противно смотреть на это.
«Два сапога пара», – поморщившись подумал он и отвернулся.
Он отлично знал, что сейчас здесь произойдет, а вуайеристом он никогда не был. Однако не успел дизайнер сделать и двух шагов, как раздался возмущенный вопль Питера. Развернуться заставило любопытство и ничего больше.
- Какого черта?! – возмущенно зашипел покрасневший брюнет и принялся судорожно поправлять широкий ворот футболки.
- Я не в настроении, – этим голосом можно было смело рубить целые ледники, – тебе лучше уйти.
«Не понял», – одновременно подумал Алан и произнес вытаращивший глаза Питер.
