Вся поляна напрочь пропитывается сладким запахом секса и наслаждения. Переплетаясь телами и выпивая дыхание друг друга, они падают все ниже, чтобы взлететь еще выше. Пальцы сжимаются на боках с такой силой, что, скорее всего, останутся синяки, на губах медовый вкус страсти, а в глазах настоящий шторм. Он переливается всеми оттенками и доводит до предела. Движения из медленных и сильных превращаются в быстрые и голодные. Резкие толчки выбивают из груди новые вскрики и бессвязные слова. Их смысл невозможно понять, потому что сейчас у Ивона нет сил даже членораздельно мыслить. Он может только царапать блестящую в лунном свете крепкую спину, покрытую бисеринками пота, кричать от наслаждения, срывая голос, и бесконечно повторять одно лишь имя.
- Кай...
И слышать в ответ хриплое:
- Мой Иви...
Ветер свободно гуляет среди старых деревьев и приносит первый запах скорой зимы. Сегодня ночь тиха и нет тяжелых облаков скрывающих россыпь звезд. Лес шумит, он полон жизни, но это привычно для него. Шелест крыльев, глухое уханье совы, звук мягких лап лисы по диким тропам. На сотни лиг вокруг нет никого, кроме них. Сидящих на старом крыльце.
Оборотень сидит, прислонившись к деревянной балке, и, положив подбородок на белокурую макушку, смотрит на небо. Между его широко раздвинутых ног сидит его любовь, прикрыв глаза и откинувшись на теплую крепкую грудь. Ивон потеплее укутывает их обоих в свой плащ и старается не думать. Но у него ничего не получается, потому что впереди рассвет. Он опять отнимет у него черного альфу, и это злит, ведь теперь хладный не может без него. Они уже глубоко увязли во всем этом, и пути назад больше нет.
- Ты не уйдешь от своих, – тихо произнес Ивон, – а я не смогу оставить орден. И? Что же будет теперь?
- Будет жизнь, – сжав в ладонях тонкие пальцы, ответил Кай и крепче прижал к себе мечника.
Всего лишь слова утешения, и оба знают, что никакой жизни не будет. Но вслух сказать никто не может. Остается только надеяться, что отведенное им время будет чуть дольше...
*
Брата опять нет, и Маркус даже думать не хочет о том, где сейчас старший. Последние события вконец грозят испортить отношения Совета с их стаей. Старым волкам не нравится то, что делает Кайрен. Он давно уже не подчиняется их приказам, и власть его с каждым днем растет. Вожаки многих кланов идут за ним со слепой верой и готовы выполнить любой его приказ. И с такими темпами в конце войны он вообще может стать королем, а Совету это ни к чему. Последние события только укрепили эти сомнения. Совет неоднократно пытался подорвать авторитет Кайрена, чему был ярким примером Килон из рода Арунов, который так опрометчиво перешел дорогу брату. За что и поплатился собственной головой, которую сейчас и везли Валентину. А все-таки старший тот еще тип. Так тонко разыграть ловушку вампиров и, совершенно не замарав лапы, избавиться от мешающего альфы.
Со временем он станет великолепным королем, если только не одна слабость – пара. Кайрен любил этого вампира. Маркус чувствовал это всем своим существом, и самым печальным было то, что брату отвечали взаимностью, в чем младший ни капли не сомневался. Пойти против собственных принципов, предать свой дом и пролить кровь собратьев ради кровного врага. Насколько нужно потерять голову, чтобы в одно мгновение перечеркнуть всю жизнь ради одного единственного существа.
«А она такая же?» – шальная мысль заставляет вздрогнуть и отвести взгляд от окна.
Каким бы ни было будущее, со своего пути Маркус не свернет. Даже ради той, которую послали ему Небесные...
Комментарий к Сердце зверя таль* – уважительное обращение к старшему сыну главы рода.
====== Страсти по-волчьи ======
Что случается с человеком, когда
Он открывает свое сердце страницам и
Замечает, что слова куда-то уплывают,
И лишь чувства остаются одиноко покоиться на страницах
В ожидании
Тех, кто захочет их прочесть,
Открыть глаза на самих себя,
Понять, смогут ли они присвоить его мысли,
Узнать, что, возможно, их жизнь не идеальна
И не стоит вложенных сил...
Ты видишь, что эта раненая душа кровоточит –
Так ты видишь свои собственные чувства
И проникаешь в моё сердце....
Теперь тот факт, что я разрешаю тебе смотреть сквозь меня,
Лишь съедает меня....
Забудь свою боль, наблюдай за моей гибелью...
3 Doors Down – “Pages”
Наши дни
Первой мыслью после того, как мозг проснулся, было: «Расхерачить этот долбанный китайский будильник к чертовой матери и больше не пить». Затылок нещадно разрывало от боли, а громкие вопли какого-то мужика так некультурно ввинчивались в виски. Потяжелевшие веки поднял бы только домкрат, но вряд ли поблизости он наблюдается. Явный признак того, что вчера они с Маркусом все-таки напились. Только вот, кажется, это не будильник надрывается, а Маркус тренирует командный голос. Во дает мужик! Понять бы, откуда у него силы взялись еще и отчитывать кого-то. И кто, черт побери, ему руки отдавил?!
- Твою мать, Кай! Какого хрена ты полез на этого идиота на глазах у парня?! Ты вообще о последствиях подумал?!
