Кайрен слушал их со стороны, подперев щеку рукой и не сводя глаз с белокурого парня. Его реакция просто выбивала из колеи, а нездоровый блеск глаз сбивал столку. Ну, как? Объясните, КАК можно вести себя так спокойно после сегодняшних открытий?! Как можно принять и поверить, доверить жизнь и смотреть так, как никто и никогда? До сих пор перед глазами стоял тот момент, когда Эдвард с таким отчаянием ждал ответа от Алана, а тот... Его шокированный взгляд мгновенно смягчился, и уже через минуту он улыбался нежно и искренне. Он принял их такими, какими они были. Кай не чувствовал его страха и даже отвращения, наоборот – это была тихая забота. И безбашенность! Иначе как объяснить то, что он продолжал спорить с ним, словно ничего не произошло. Будто не он грохнулся в обморок, увидев вервольфа. Отношение Алана к нему не изменилось ни на йоту. Только было обжигающее смущение, но даже его Салливан пытался перебороть.
«Глупый безбашенный мальчишка» – подумал Кай...
*
Алан стоял на балконе своей комнаты и, облокотившись на перила, смотрел на небо. Сегодня безоблачное оно было озарено бледным мерцанием звезд. Луна с каждым днем все полнела и золотила лениво проплывающие мимо рваные клочки облаков. Она была прекрасна, но в то же время приносила с собой странное чувство смятения, словно скоро что-то должно было случиться. Теперь, смотря на нее, он, наконец, понял, почему Волчий Двор охватила такая нервозность.
Впереди была ночь Великой Охоты, о чем лишь недавно ему рассказал Маркус. Когда весь Волчий Двор, дождавшись первой алой луны, выходил на охоту. Где молодые волки доказывали жар своей крови своим парам, где совсем юные волчата обретали право считаться взрослее. Ночь, когда мирились враги и когда давались клятвы вечной верности.
Алан хотел бы увидеть это, но, увы, чужакам там не было место. В этом он, пожалуй, немножко завидовал Эрике. Ведь она была невестой Эдварда и эту ночь должна была разделить с ним. С другой стороны, все еще не верилось в то, что мозги все-таки остались при нем и все услышанное – не бред протекающей крыши. Люди-волки, вампиры, миллионы секретов и легенды, неожиданно ожившие в этом суровом краю. А что будет дальше? Леший с ведьмами будет отжигать на местной Лысой Горе? Пфф!
- Как говорил папа, если не можешь ничего сделать, иди спать, – вслух проговорил дизайнер и вернулся в комнату.
Вурдалаки вурдалаками, а завтрашние дела никто еще не отменял...
Он давно уже предвидел это. Еще когда они только-только вернулись в Шотландию и поселились в этих краях. Лишь потому, что это было ЕГО желанием. Волчий Двор рос с каждым годом и из маленькой бедной деревушки вырос в большой город, где теперь обитали все те и потомки тех, кто когда-то ушел вместе с ними. Вместе с ними процветал и их род. «Благословенные», как благоговейно говорили в глаза, и «Отверженные», как шептались за спинами. Самого черного альфу навсегда заклеймили именем чудовища и убийцы, а потомков его назвали грязнокровыми. Однако это не мешало и вампирам, и оборотням до сих пор охотиться за «грязной» кровью, пытаясь познать тайны рода и заполучить хоть каплю той самой крови, что познала всю сладость Искры. Самой их главной целью многие века был именно он – Кайрен, последний, кто получил ее благословение. Но подобраться к нему можно было только через его единственную слабость – семью брата. Но ни Волчий Совет, ни Вампирский Двор не оказались готовы к тому, ЧТО может породить смешение волчьей и вампирской крови, а стало оно двумя весьма могущественными и неуязвимыми чудовищами.
Стоило только вспомнить о двух своих племянниках, как златоглазый мужчина нахмурился. В последнее время эти двое сильно удивили его. То, что Уолтер с первых же дней влюбился в русоволосого помощника знаменитого дизайнера, не было больше тайной. Да, и у того в глазах читалось смятение каждый раз, когда он видел Уолтера. А о бешеном сердцебиении вообще можно не говорить. Так что, дело теперь было за этими двумя. Только почему-то они все бегали вокруг да около.
Удивляло другое – Алан Салливан. Один единственный человек, который смог за такой короткий промежуток времени проникнуть в сердце каждого. Чужак, которому удалось за считанные месяцы привязать к себе двух самых непослушных, решительных и сильных молодых альф. И Эдвард, и Уолтер чуть ли не боготворили его и, если бы он попросил, загрызли бы любого. Только вот сам мальчишка видимо не осознавал своей власти над ними, а смотрел, как на детей. Притом, что Салливан был младше их на сотни лет.
Вот и на этот раз малявки явились к нему, чуть ли не сшибая углы, и с горящими взглядами начали убеждать взять американца на предстоящую охоту. Парни явно недооценивали своего дядюшку и потому уже через секунду получили в ответ такой рык, что стекла в окнах зазвенели. Этажом ниже у перепуганного Джулиана с рук посыпались все бумаги, а под окнами самого кабинета раздался гневный вопль и трехэтажный мат Алана, на голову которого уронил банку краски испуганный рабочий.
