Портрет белокурого воина, висящий над лестницей, сейчас лежал на полу с посыпавшейся штукатуркой. Нижний край холста был грубо порван, а старинная рама, не выдержав, треснула. Рядом стояли двое испуганных и бледных слуг, а над картиной стоял красный и орущий на Джереми Питер. Пожилой слуга гневно возражал и, крикнув, что хозяин этого не простит, попытался оттащить канадца. И, когда тот, грубо толкнув управляющего, замахнулся кнутом, тонкая нить терпения Алана со звоном лопнула.
Питер не успел толком понять, что произошло, как его резко дернули за руку. В следующую минуту он уже смотрел в почти голубые от бешенства глаза дизайнера. Тот просто выдернул из его рук кнут и с ним же в руках залепил звонкую пощечину. Да такую сильную, что щека моментально вспыхнула болью, а из разбитой губы потекла кровь. Канадец пошатнулся и, если бы не вторая рука, которая крепко держала его за горло, он бы упал.
- Я с тебя шкуру спущу, сука! – взревел взбешенный до предела блондин.
Он замахнулся уже для очередного удара, когда в зале раздался гневный рык Кайрена:
- Что здесь происходит?!
- Он ударил меня! – аки невинность завыл Питер, – Ри-Ри, это животное посмело поднять на меня руку! Я тебя засужу!
В своих воплях он совершенно упустил тот момент, когда глаза альфы начали темнеть. Он неотрывно смотрел на испорченный портрет, и черты его лица на глазах принялись меняться. Маркус с ужасом смотрел на брата и понимал, что сейчас тот просто устроит тут кровавое побоище. Положение, как ни странно, спас еще более злой Алан. И явно только что из душа. Босиком, в одних только наспех застегнутых джинсах, с потемневшими от воды волосами и влажными каплями на мускулистом торсе.
Схватив за локоть шипящую модель, он бросил того чуть ли не прямо под ноги Кая, сверля альфу таким взглядом, который буквально окатил их обоих ледяной водой. Они уже видели его когда-то очень давно. Такой же прозрачно-голубой от неконтролируемой злости, полный льда и одной лишь жажды крови. Только с одной разницей – в тех глазах не было этого испепеляющего огня.
- Если еще хоть раз, – тихим и дробящим тишину голосом прошипел Алан, – эта тварь поднимет руку хоть на кого-нибудь, я порву его на ремни, и его задница уж точно больше никогда не сможет никого обслужить!
Хлыст, так удобно легший в руку, с треском был разломан и кинут в задыхающегося от злости Питера. Больше не обращая на них внимания, он повернулся к слугам и рявкнул:
- Быстро взяли картину в руки и как пуп земли понесли в мастерскую! – когда же слуги кинулись выполнять приказ, тон его стал мягче, – ну, ты и герой, Джер! Вставай, давай, Терминатор мой горемычный. Пойдем, посмотрим, что у тебя с рукой.
- И не такой я уж и горемычный, мастер Салливан, – пробубнил Джереми, но, послушно опираясь на руку усмехнувшегося Алана, последовал за ним.
А вот Питеру так не повезло. Он уже возмущенно открыл рот, когда его, как нашкодившего котенка, вздернули вверх и одной лишь рукой прижали к стене.
- Ты доигрался, – зарычал ему прямо в лицо Кай, и от его оскала у темноволосого парня похолодела кровь.
Вряд ли в эту минуту Кай смог бы заметить хоть что-нибудь, кроме мальчишки, которому в данную минуту методично ломал руку и с наслаждением слушал настоящий вой, перемешанный с воплями и всхлипами. Поэтому он и не увидел стоящего на верху Алана, который не отрываясь смотрел на него и на Маркуса. Который, как последний камикадзе, попытался вмешаться, за что и огреб по морде и отлетел к стене.
- Я говорил тебе не подходить и даже не дышать в сторону этой картины? – удивительно ласковым и нежным голосом спросил мужчина, и выросшие когти до крови впились в кожу, – глупый мальчик, надо было уходить, пока была такая возможность.
Питер закричал еще громче и, захрипев, потерял сознание. Кулем свалившись на пол и мелко дернувшись. В то время, как Кай с каменным лицом продолжал стоять над ним и размазывать на пальцах теплую алую кровь. Сейчас он был именно тем чудовищем, лишь имя которого заставляло нервно креститься и молиться на всех известных языках.
Дальше смотреть Алан не стал. Он уже увидел пришедшего в себя Маркуса, который, несмотря на свой недавний полет, подошел к брату и положил руку на плечо. Младший Валгири был именно тем, кто все еще мог удержать брата. У него же сейчас были совершенно другие заботы и назревший только что самоанализ на тему: «Хотя бы пять причин, почему я только что не наложил в штаны от режима «Джек-потрошитель» Кайрена Валгири»...
