- Мечтай, щенок, и наслаждайся своей последней ночью, – усмехнулся старый вампир и, растянув тонкие губы в злой ухмылке, вышел прочь.
Никто из них так и не заметил стоящего в тени белокурого мечника. А он смотрел, и с каждой секундой взгляд его становился ожесточённее. Кайрен не видел его. Он слепо щурился и пытался найти его, но не мог. Он чувствовал присутствие вампира. Его оцепенение и то ледяное бешенство, которое разливалось внутри. Правая часть лица была в ужасных глубоких ранах. Кожа почти слезла, а левый глаз, получивший удар от клинка, почти не видел. Раны совершенно не заживали, и Ивон, будто на собственной коже чувствовал, как выворачивает от боли его волка.
Тьма внутри зарычала низко, опасно и возжелала крови...
Сознание мутнело с каждой секундой. То выплывая из вязкой тьмы, то опять проваливаясь в нее. Тело горело, словно его сутками держали в огне. Мышцы выворачивало от дикой боли, суставы лопались, словно сухие ветки старого дерева. В нем тек яд серебра и рябины. Они травили медленно и мучительно, заставляя до боли сжимать зубы и царапать ногтями камень. Глаза жгло, будто в них воткнули по раскаленному пруту и пытались пропихнуть их дальше. Цепи не давали исцелиться и мучили его волка, бессильно бьющегося о стены своей клетки. Тошнотворный запах гнили и крови забился в нос, и от этого тошнило еще больше.
Но, несмотря на это, Кайрен продолжал неподвижно висеть на своих цепях. Потому что каждое лишнее движение взрывалось новой болью. Она проникла в каждую клеточку тела и сводила с ума. Как и обещал старый вампир, черный альфа медленно умирал. Даже если за ним придут и каким-то чудом вытащат, ничего не изменится. Яд прочно въелся в тело и теперь медленно подбирался к сердцу. Сжимая его сильней и буквально раздирая на куски. Да, обидно было подыхать в такой убогой норе и в таких обстоятельствах, но выбирать было не из чего. Единственные три вещи, которые все еще держали его на этой стороне грани, были брат со стаей, жажда мести к Совету и, самое главное, перед чем меркли предыдущие причины, – Ивон. Черный альфа знал, что будет с ним после того, как перестанет биться сердце, и от собственного бессилия хотелось выть и рвать всех вокруг в клочья.
А меж тем, запах так полюбившихся цветов становился все сильней. Воспоминание, подкинутое больным разумом? Нет... Шаги этого существа он мог распознать из тысячи других, и они были уже совсем близко.
- Ивон... – имя сорвалось с кровоточащих губ еле слышным шепотом, но его услышали...
Больше нет никаких законов, никаких рамок и угрызений совести, и с этим он полностью согласен с сидящей внутри тьмой. Ей плевать на все узы, на условности и на долг. Для них обоих сейчас имеет значение только мужчина, умирающий в сырой камере, и чтобы добраться до него, они готовы сравнять с землей весь этот жалкий городишко и вырезать всех его обитателей. Одного за другим, медленно, мучительно, заживо сдирая с них кожу, чтобы и они чувствовали ту невыносимую боль, которую чувствовал его альфа.
Белокурый воин, одетый с ног до головы в черное, скользит между теней замка. Он незаметно просачивается в казармы и без единой эмоции на лице режет горло так неосмотрительно вставшему на его пути солдату. Жертва сползает по стенке, хрипя и с шокированными глазами хватаясь рукой за горло. Через минуту он уже испускает дух, а его палач неслышно идет дальше.
Сердце Ивона бьется спокойно, дыхание ровное, его еле можно услышать. Только горящие неестественным голубым глаза выдают бешенство, которое жрет его изнутри. Впереди слышны голоса и веселый хохот обсуждающих оборотня, подыхающего в темницах прямо под ними. И какой-то остряк предлагает содрать с него шкуру. Мол, выйдет такой шикарный трофей. Только этот хохот застревает в глотке зарвавшегося сопляка, когда факелы резко гаснут, и дверь с громким лязгом захлопывается. Надо отдать воинам должное – они реагируют мгновенно, но все равно слишком поздно, потому что во тьме уже блестят совершенно дикие глаза.
Их крики никто не услышит, никто не придет, и спасения не будет. Стражники проходят мимо, они спешат в столовую и пока не знают, что после своего возвращения в казармы найдут только зверски вырезанные тела своих товарищей и кровь, окрасившую стены и блестящую на полу. Хотя, до того как будут найдены трупы, у замка будет куча других забот. А до этого Ивон еще должен добраться до своей цели. И вот здесь уже начинается десерт. Стража у двери темницы и дверь из зачарованного серебра.
