Осторожно опустив свою ношу на пол и, выпутав из плаща бессознательное тело, он начинает медленно раздеваться. Не отрывая глаз от посиневших губ и изуродованного лица альфы. Времени осталось совсем ничего, но теперь Ивон не боится. Пальцы больше не дрожат. Они уверенно расстегивают застежку за застежкой. Тянут за завязки кожаных шнурков и медленно обнажают молочно белые плечи. Черная куртка ложится на пол, за ней и рубашка, оставляя его по пояс обнаженным.
- Ты – мой выбор... – наклонившись к лицу, шепчет прямо в губы Ивон и самыми кончиками пальцев нежно касается обожженной брови.
Он садится, оседлав крепкие бедра оборотня и руками оперевшись на покрытую рваными порезами грудь, выгибает спину. Через секунду огонь уже золотит огромные белые крылья. Ивон, резко выпустив когти, со всей силой вонзает их в грудь Кайрена. Но тот никак не реагирует и лежит неподвижно ровно до тех пор, пока с дрожащих губ вампира не срываются первые слова.
Это древняя молитва. В ней нет ни капли света, только глухая тьма. Она принадлежит чудовищу, живущему в нем, которое сейчас скулит от невыносимой боли так же, как и ее хозяин. Ивона разрывает, но он продолжает шептать на грани слышимости, наклонившись так близко к извивающемуся под ним телу. Пещера гудит от наполнившего ее мерного гула. Огонь взметывается до самого потолка и выпускает дикий вой, когда внутрь врывается ледяной порыв ветра, принося с собой капли воды. Шум нарастает с каждой минутой и молотом бьет в висках. Его руки заляпаны кровью, и вены чернеют. Они тонкими нитями обвивают руки и ползут все дальше, превращаясь в уродливые узоры. И вопреки им Ивона окутывает ровный мягкий свет. Он искрится на кончиках трепещущих крыльев и бледным сиянием запутывается в серебристо-белых волосах. Свет глаз темнеет и наливается алым, черты лица теряют свою красоту. Они грубеют и острыми линиями безобразят обычно прекрасное лицо. Контроль медленно тает, давая волю чудовищу... В последний раз...
Кайрен изгибается и рычит, не в силах оттолкнуть сидящего на нем вампира. Его тело горит и выворачивает наизнанку. Это настолько невыносимо, что хочется взвыть и заскулить. Его вырывают из глухой тьмы и бросают в раскаленную боль. Она везде, вонзается в каждую мышцу, стирает в порошок кости и сдирает кожу. Он пытается вырваться, но не может. Грудь сдавливают острые когти, они раздирают до самых костей, добираются до сердца и безжалостно кромсают его. Воздуха в легких нет, и, чтобы вздохнуть, он судорожно распахивает рот, но только крик срывается с истерзанных губ. Однако, это не конец. Боль становиться только сильней, когда в его вены впивается ЭТО. Оно подобно расплавленному серебру проникает в кровь и плавит внутренности. Дикое, полное ненависти и черни, по-хозяйски сворачивается под самым сердцем, вливается в его волка. Зверь в нем скулит и тянется, несмотря на те страдания, которые причиняют ему. Он знает, чувствует, что эта тьма нужна ему. Она щедро травит его и вместе с этим приносит долгожданное облегчение.
Кай все еще бродит во тьме. Он не слышит ни одного звука, не чувствует запахов. Его мысли пусты, чувства холодны и кажутся не нужными. Единственное, что пробивается к нему сквозь мрак, это хорошо знакомое биение сердца и любимый запах вересковых цветов...
Комментарий к Я не знал, как сильно люблю... Черный Огонь* – темное заклинание заставляющее тело гореть и покрываться отвратительными ранами. Смертельное, медленно разъедает кожу.
====== Серый – это цвет... ======
Помни, я все еще буду здесь
Пока я в твоей памяти
Помни, когда ты перестанешь мечтать
Границы времени можно переступить
Только помни меня
Я та звезда, что продолжает гореть так ярко
Последний свет, которой растворится в восходящем солнце
Я с тобой
Когда ты рассказываешь мою историю
Ведь я все то, что сделал
Помни, я буду все еще здесь
Пока я в твоей памяти
Помни меня
Я тот голос в холодном шепчущем ветру
И если ты прислушаешься,
Ты услышишь как я зову через все небо
Пока я могу достать и прикоснуться к тебе
Я никогда не умру
Помни, я никогда тебя не оставлю
Если ты только будешь
Помнить меня
Помни меня...
Josh Groban & Tanja Tzarovska – “Remember”
715 год. Драгмирия
Быстрей... Быстрей... Бежать, лететь, все равно как, но не стоять на месте ни минуты. Потому что каждая секунда на счету. Диана не знает, что произошло, не знает, минула ли опасность. Есть только ноющая в самих висках тревога. Она холодом разливается по венам и клочками пара оседает на губах...
