– Видишь ли, это – как горы: там ты всегда знаешь, что тебе нужно делать. И мне точно известно, что я не должен делать эти фотографии. Конечно, я обещал. Но они сами столько всего всем обещают и никогда не держат слова… Я полагаю, что я – гораздо меньший обманщик, чем они.
Карим бросил на него неодобрительный взгляд, но промолчал. И пожелал Уго удачи, когда тот в последний раз обернулся.
Опираясь на обе палки, Уго делает огромный крюк, обходя те места, где просевший снег выдает скрытую под ним пропасть, как и те, где меняется цвет или плотность снежного наста. Нужно уметь вчитываться в самые ничтожные признаки. Его ведет инстинкт, но он знает: недостаточно доверять одному инстинкту, потому что абсолютно невидимые «ямы» встречаются не так уж редко.
Краевая трещина задает ему трудную задачу. Уго кладет на землю рюкзак и пересекает препятствие, а потом устанавливает постоянную страховку: двадцать метров веревки пяти миллиметров в диаметре. Из кевлара. Ультрамодной и ультрадорогой, но зато и самой легкой и крепкой. Один из его обожателей – у Уго имеется свой фан-клуб – работает в исследовательской лаборатории НАСА. Специально для него он изготовил не только эту кевларовую веревку, а еще и титановые зажимы-самоблокаторы, приспособленные к ее необычному диаметру. У него в рюкзаке – сто метров такой веревки, да еще сто метров обычной альпинистской – семимиллиметровой, выдерживающей рывок внезапного падения.
Он не спеша продолжает подъем. Кулуар – не отвесный. По левой стороне в самых подходящих местах (там, где скала выглядит наиболее надежной) Уго устанавливает крепеж для страховки: два крюка, или один скальный крюк, или один ледовый, каждый раз пропуская через них веревку. Иногда он обвязывает веревкой какой-нибудь скальный выступ, сначала испытав его на прочность. Его семимиллиметровая веревка – оранжевая и флюоресцирующая: так он может быть уверен, что легко отыщет свою страховку. Будет нужно – он ее где-нибудь бросит, если будет убежден, что там ее не слишком засыплет снегом.
Он всегда должен иметь возможность спуститься: даже в метель, даже ночью, даже если у него совсем не останется сил. Единственное, что его беспокоит: если снега навалит слишком много, ему, возможно, придется ждать, пока кулуар очистится от свежевыпавшего снега. Ладно, там будет видно. В этих-то вопросах Уго разбирается.
Поздним утром он достиг смешанного участка: лед и скалы. И везде оставлял мотки веревки: каждый – по пятьдесят метров.
А вот и гребень. Вот Кар.
Это фон Бах дал ему такое имя. Впрочем, перевал ничем не напоминал ни сероватый известняк цирков Карвендела, ни долину Кама на Эвересте, окрещенную так Мэллори,[84] ничем не походил он и на ущелья, оставленные Уэльсу в наследство древними ледниками. Единственной объединявшей их общей чертой было то – довольно странное – впечатление бесконечности и в то же время замкнутости, которое они производили.
А там, за перевалом, уже поднималась стена Сертог. Уго удивлен: ребро Шу-Флер,[85] пройденное в 1913 году, выглядит трудным, даже очень трудным – слишком трудным для экспедиции 1913 года.
Другая сторона склона, по которому он должен спуститься, чтобы добраться до Кара, более крутая; это – скалистая и довольно высокая стена. Уго выбрал заметный издалека контрфорс[86] и установил там страховку. Она как раз доходит до низа этой скалы; а оттуда – еще двадцать метров и краевая трещина до самого ледника. Уго спускается в Кар и устраивает палатку – в месте, которое кажется самым надежным: в стороне от возможного схода лавин, прямо посередине цирка.
Второй лагерь Мершана, должно быть, находится где-то рядом.
Он оставляет в палатке принесенные им припасы и снаряжение, включая печку и спальник. Рюкзак теперь совсем легкий. И намечает дальнейший путь: единственный, который, похоже, подходит для одиночки – тот же, что и в 1913 году.
Первая ночь на высоте. У Уго немного побаливает голова. Это – нормально: ему еще нужно акклиматизироваться.
Возвращение на следующий день проходит гладко и без проблем. Карим рад его снова увидеть. Они обнимаются. Карим молился за него. Уго доволен, что удалось найти такой надежный маршрут. Он боялся, что придется пробираться по ледопаду и бороться с такими опасностями, где слишком велика роль случая. Вечером он выпьет полбутылки калифорнийского вина и в шутку предложит его Кариму; тот, разумеется, откажется.
Они оба привыкли к подобным шуткам, ставшим уже привычным ритуалом. Так проявлялась их неподдельная дружба.
