Сев в машину, я посмотрел в зеркало. Теперь мне стало ясно, почему меня не отпустили сразу. Глаза у меня были красными из-за отсутствия сна и усталости. Я посмотрел на Руслана, он спал, откинув назад автомобильное кресло. Всё в нём вызывало раздражение. Я даже думал, что и на обратной дороге буду представлять его на пассажирском сиденье, и от этого меня будто выворачивало всего наизнанку, но делать было нечего, и я, нажав педаль газа, помчался в Оренбург. Наконец приехав на автовокзал города, я распрощался с этим типом, пожелав ему удачи, и объявив сколько литров бензина ушло на дорогу. Протягивая деньги, он нервно улыбался и сказал, что я обворовываю его. Но я уже не был зол на него, напротив мне было даже смешно, что есть такие неблагодарные люди. Немного постояв возле вокзала, мне стало интересно разглядывать людей. Я старался заглянуть им в глаза и прочитать хоть каплю их жизни. Местный бродячий бомонд толпился чуть подальше от входа на вокзал. Корчась от холода, некоторые из них начинали растирать себе лица и руки, другие, что-то наливали в стаканы и одним глотком выпивали. Я заметил, какие у этих бродяг разные глаза. У одних они были грустные, полны печали, у других весёлые и беззаботные живущие одним днём. Молодая пара, взявшись за руки, бежала, и я подумал, что они, наверное, занимались любовью, а сейчас опаздывают на автобус. Они смеялись и были счастливы. С другой стороны вокзала стояли водители автобусов. В их глазах я увидел лишь злобу на всё, что их окружает. Они с остервенением доказывали друг другу свою правоту, и никто из них не искал компромисса. Я смотрел на людей, и мне стало интересно, а что же подумает человек, заглянув в мои глаза? Наверное, пустоту подумал я про себя и медленно побрёл в сторону машины. Вы никогда не задавались вопросом, почему человек должен мучиться в системе, которая высасывает из него все добрые и свободные чувства, оставляя в душе лишь ржавые шрамы. Неужели мы так и не научились любить свободу? Выход, конечно же есть, но он очень тяжёлый и не все поймут, как выйти из этого лабиринта. Как освободить свой разум от оков повседневной рутины, разорвать цепи, которые до крови стёрли нашу память, и начать жить, поглощая счастливую жизнь.
Глава 3
Уезжая с вокзала, я задумался о том, что жизнь на самом деле состоит из мельчайших моментов, которые в той или иной степени составляют нашу жизнь. Иногда нам кажется, что мы владеем ситуацией и полностью контролируем свои шаги, но это заблуждение. Не мы контролируем ситуации, происходящие с нами, а мгновения словно судьба несётся за нами, порой выполняя некоторые важные моменты за нас, секунда за секундой стирая нас из жизни.
Я ехал тихо по городским дорогам, всё больше и больше погружаясь в мысли, которые должны были определить мою судьбу. Мимо меня неслись машины, одна за другой пролетала реклама на щитах. Люди на остановках боролись друг с другом за место в автобусе, потому что боялись опоздать на работу. Ровно подстриженные деревья возле дорог напоминали строй солдат, которых постригли и выгладили перед парадом. Город начинал оживать и превращаться в голодного монстра с неуёмным аппетитом, который пожирал людей, как маленьких букашек, убивая их на стройках и на дорогах, в офисах или на больничной кровати. Он давал им горячую воду из крана и метро для поездок, медицинский полис и свет в лампе, любую еду со всего мира и страсть к деньгам, но незаметно поглощал людей, а они только радовались и хлопали в ладоши от радости, ощущая себя свободными людьми. Это игра, которая проиграна человеком. И это касается не только города, это касается нашего существования.
Мимо моей машины пролетало то, что называется городской жизнью, а мне было на всех наплевать. Я нажал на педаль газа и уже не обращал внимания не на что вокруг. Мной вдруг овладел огромный страх и чем больше был страх, тем сильнее я давил на педаль газа. Адреналин хлынул мне в голову. Порой на перекрёстках я закрывал глаза, играя с жизнью в русскую рулетку.
Я не помнил, как я выехал из города и помчался обратно в Новотроицк.
Открыв окна в машине, я старался дышать как можно глубоко, и вдруг отвлекшись на секунду от дороги, я услышал глухой удар спереди машины. Свернув на обочину, я остановился, но не хотел выходить из машины, так как знал, что сбил птицу. Руки начинали трястись от волнения. По своей старой работе мне приходилось много ездить за городом, и я уже знал этот глухой звук. Для меня похороны птицы всегда было делом личным, ведь я был их невольным убийцей. Я сидел на обочине, совсем отрешившись от мыслей, на которые тратил так много сил и времени. Рядом с собой я положил мёртвую птицу. Это была очень красивая птица. Мне не было знакомо название этой птицы, да и зачем мне собственно было это знать. Ведь я понимал, что название ей дал человек, но если задуматься, то, какое право он имел назвать её по-своему, ведь она принадлежит природе, в которой она родилась и жила.
Для меня, она была просто свободная птица, которую я случайно убил.
