Я начал размышлять над тем, можно ли было, каким-нибудь образом избежать смерти этой птицы? Где я совершил ошибку? Почему время распорядилось таким образом, что я проехал именно здесь и именно в это время? Хотя я понимал, что это было бессмысленно, мне всё же хотелось найти логический ответ. Я её погладил и извинился. Выкопав небольшую могилу, я её похоронил и простившись направился в сторону машины. Я нервно нажимал на кнопку поиска радио волны, пока не поймал хороший приём, где по новостям сообщили про массовое убийство детей в Норвегии неким Андерсом Брейвиком. И про то, что ему грозит максимальный срок около тридцати лет тюрьмы, либо лечение в психиатрической больнице, и я подумал, что какая несправедливость твориться в мире! А как же эти умершие дети? Кто их вернёт? А этот убийца выйдет через тридцать лет? И тут я закрыл глаза и почувствовал, как неистовая злоба переполняет каждую мою мышцу, каждую клетку моего организма. Эта ярость бежала по венам и артериям, разгоняя кровь. Я представил себе картину, как будто идёт суд над убийцей, а в зале сидят родители и родственники погибших детей, готовые зубами и ногтями рвать его плоть, но у них есть что-то для этого убийцы. Один из родителей был офицером запаса и тайно встретился со всеми родителями погибших детей. Он уговорил их пронести в зал суда детали от пистолета, а кто отказывался проносить, просил молчать, в память о своих детях. И вот что он придумал. Он разобрал армейскую ракетницу и дал каждому родителю по одной из его детали. Почему это была ракетница, а не боевой? Он не хотел его убивать. Он хотел выстрелить ему прямо в голову, чтобы тот на всю жизнь остался с уродливым лицом. Чтобы он страдал при виде себя в зеркале и вспоминал, что он натворил и во что превратился, а убийце было, похоже, плевать на всех, он только ехидно улыбался, не проявляя эмпатии за сотворённое, ему было всё равно на происходящее в зале суда. Но потихоньку наступал час возмездия. Зал задвигался словно муравейник. Никто уже не обращал внимание ни на судью, ни на полицейских, потому что у них был свой суд Линча. Все начали передавать друг другу детали, и даже те, кто отказался проносить в зал и те приняли участие в этом плане. Женщины волновались, и начинали реветь в истерике, некоторые теряли сознание, и чувствовалось, что нарастает невероятное напряжение в зале. Некоторые встали со своих мест и начали аплодировать, тем самым заглушая судью, кто-то рыдал во всё горло, проклиная убийцу. После того, как судья попросил тишину, и застучал своим молоточком, зал суда буквально озарило пламенем. Патрон от ракетницы попал прямо в голову и буквально разъедал лицо убийце, и он, начал кричать от боли во всё горло, а с зала суда неслись аплодисменты и овации стрелявшему отцу убитой дочери, на которого полицейские уже надевали наручники. Он только смотрел в зал и ловил одобрительные слова и отмщённые взгляды родителей. Ему было уже всё равно, что с ним станет, а стон убийцы был для него наивысшим наслаждением. Когда полицейские надели на него наручники, он упал на колени и расплакался, вспомнив свою маленькую принцессу, которая так любила своего папу, которая только начинала жить.
После выхода из тюрьмы, на него будут показывать пальцем, и узнавать его из-за уродливого лица и говорить, что это тот самый убийца детей.
И, в конце концов, он не выдержит и придёт к нему раскаяние, и плача как ребёнок он встанет на стул, накинет себе верёвку на шею, и будет просить у бога прощения.
Глава 4
