Задержав на нем взгляд, я переменила свое мнение и подумала, что пара вопросов не испортит Олегу настроение настолько сильно, насколько вся эта история уже испортила мне. В конце концов, если со мною не церемонятся, то почему я должна этим грешить?
Я подошла ближе. Олег не шевелился и даже, кажется, не дышал. Я мысленно обругала себя: что я вообще хочу? Парень или напился, или, что еще вероятнее, обкололся, потому что запаха алкоголя я не чувствовала. Поняв, что может рухнуть в любой момент, Олег поднялся на второй этаж и спрятался, а я собираюсь фактически шантажировать его. Мне это надо?
Следующая мысль мне уже понравилась больше: а почему бы нет? Мерзавец Постников попытался наехать на меня по поводу моей работы, а почему бы мне ненароком не объяснить ему, что я знаю про находящегося под наркотическим кайфом Олега, и продолжить наш разговор уже с новых позиций? Это было тоже нехорошо, но приходилось выбирать между невиновной Светой и явно нагрешившим Олегом.
Но для начала нужно было убедиться на все сто, что Олег не пьян. Я подошла к нему вплотную, наклонилась вперед, опираясь о стену рукой, и втянула носом воздух. Не услышав специфического запаха, я, оттолкнувшись от стены, выпрямилась, и случайно моя рука коснулась его руки. Рука Олега была холодна. Не успев еще обдумать свои действия, подчиняясь скорее рефлексам, чем умным мыслям, я прикоснулась к его лбу, потом положила ладонь на шею. Сомнений не оставалось: Олег был мертв. Я приподняла его руку и уронила ее обратно. Он был мертв уже несколько часов.
«Вот тебе и эстетствующий Постников с такими делами в собственном доме! – подумала я. – Это для него будет ударом!.. Если он сам здесь ни при чем», – подсказала я самой себе и вздрогнула от этой мысли.
Мне захотелось курить, но сигареты остались внизу вместе с сумочкой.
Я тихо вышла из комнаты, бормоча про себя: «Маринка, зараза, ну почему, как только она за что-то принимается, все это оборачивается для меня какой-то передрягой?!»
Я вышла из комнаты с твердым намерением сначала нахамить Маринке, а потом обрадовать Постникова. Или наоборот. Это будет зависеть от того, кто мне первым под руку подвернется.
Я подошла ко второй двери и приоткрыла ее, уже не изображая вежливость, то есть без стука.
В этой комнате никого не было. А вот в третьей я и обнаружила свою подругу, сидящую на диванчике и скучненько листающую журнальчики. Филиппов сидел рядом и гладил ее по руке.
Идиллия, мать твою!
Решив не давать Маринке больше ни минуты, я вошла.
– Оля! – вскинулась она. – Ты только посмотри, какие здесь репродукции «Метрополитен-музея»!
– Потом, – ответила я, – пошли, нужно поговорить.
– Это так срочно? – Маринка недовольно сморщилась, словно я отвлекла ее от какого-то важного дела, а не от обсуждения с Филипповым явной галиматьи про современную живопись. Уж Маринкины-то интересы в этой области мне известны. Если кто и понимает хоть что-то в живописи, так это я, но никак не Маринка, у меня даже картина одна есть, подаренная знакомым художником.
– Оля, что-то случилось? – Маринка хлопала глазами и не собиралась вставать с дивана.
– Случилось, – сухо ответила я и обратилась к Филиппову: – Алексей, я вас хочу попросить об одолжении, можно?
– Попробуйте, – необычайно любезно ответил он мне.
– Не могли бы вы сказать Аркадию Павловичу, что я очень настоятельно предлагаю ему подняться сюда? Прямо сейчас.
– Да запросто, ноу проблем, – Филиппов, не обращая внимания на Маринку, встал и, засунув руки в карманы брюк, вышел из комнаты. Было слышно, как он поскакал по ступенькам лестницы вниз.
Я посмотрела на Маринку. Она, нахмурясь, посматривала на картинку, висящую на стене напротив нее.
– Вот уж не ожидала, что ты ударишься в живопись, – сказала я, – а уж тем более с Филипповым. Как он тебе, кстати?
– Да так, – Маринка пожала плечами, – обыкновенный говнюк.
– Емко и понятно, – кивнула я, – пошли отсюда.
Ни о чем не спрашивая, Маринка за мною следом вышла из комнаты. – А зачем тебе Постников? – спросила она, останавливаясь посередине холла. – Будешь продолжать с ним бодаться или как?
– Или как, – ответила я, – у меня есть для него дерьмовый сюрпризец. Он его не порадует.
В это время Аркадий Павловичч неторопливо поднялся по лестнице и, наклеив свою самодовольную улыбку, направился к нам.
– Вы хотели со мною переговорить, Ольга Юрьевна? – спросил он, не сдерживая своего торжества.
Господи, неужели он подумал, что я собираюсь сдаваться?
– Ни в коем случае, – я не сдержалась и зевнула: вчера не выспалась, сегодня опять придется лечь черт знает когда, – кажется, на сегодня мы уже обсудили почти все.
– А… тогда я не понял, – Постников перебегал глазками с моего лица на Маринкино и быстро соображал.
– Зайдите в ту комнату, – предложила я ему.
– Зачем? – насторожился он.
– Ну что вы постоянно напрягаетесь? – не выдержала я. – Это же ваш дом, зайдите, посмотрите, что там есть, а потом, в конце концов, если у вас останется желание, мы с вами продолжим общение.
