Вот эти вопросы послов, военных атташе и корреспондентов зарубежных изданий и составили главный ответ: ради чего же Сталин наметил и осуществил в провинциальной Самаре мероприятие чрезвычайной по тому времени – нынче можно утверждать -исторической! – важности. Дипломатические миссии информировали свои правительства: у России есть, воочию, свежие, хорошо вооруженные резервы, техника, и уже в недалеком будущем следует ожидать перемен на фронтах. Несомненно, что донесения послов Великобритании и США сыграли положительную роль в трудных переговорах о помощи России оружием и стратегическими материалами по ленд-лизу, имевшем первостепенное значение. И наверное, еще более важную ценность представляли телеграммы и развернутые информации о параде от послов Турции и Японии своим правительствам, с военно-корыстным интересом всматривавшихся в развитие военных событий в России. В декабре 41-го года Рихард Зорге еще раз, после сентябрьского сообщения, подтвердил: «Япония войны не начнет».
Не менее важно и еще одно обстоятельство: торжественный парад войск Красной Армии оказался для трудящихся Самары, выпускавших самолеты, подшипники, оружие, боеприпасы, укрепляющим дух событием, вроде бы весомой добавкой к скудной хлебной норме.
Можно только представить себе, каково было смятение от известия о парадах в Москве, Самаре и Воронеже у генералитета германской армии, в Ставке. Надо полагать, пропагандистские органы Геббельса об этих событиях в России умолчали.
Генерал Д. Ортенберг, бывший тогда редактором газеты «Красная Звезда», вспоминает в книге «Июнь – декабрь сорок первого»:
«…Совсем ведь недавно в редакцию поступали материалы о готовящемся параде на Красной площади немецко-фашистских войск. Такие данные содержались в трофейных документах, показаниях пленных, радиоперехватах берлинской пропаганды… Некоторые генералы и офицеры вермахта поспешили вытребовать из Берлина и иных городов Германии свое парадное обмундирование. Другие сообщали, что скоро у них будут теплые московские квартиры, что после взятия Москвы им обещали отпуск…»
История распорядилась по-своему. Торжественный парад войск Красной Армии в Москве, Самаре и Воронеже, без всяких преувеличений, можно приравнять к крупномасштабной операции и победе на фронте.
Меня заинтересовал вопрос, не праздный. Как же пресса союзников отозвалась о чрезвычайном событии в Самаре? О параде 7 ноября 1941 года? Прекрасный материал, с раздумьями и публицистикой, для журналистов, скучающих от безделья. В Российской Государственной библиотеке – теперь так именуется библиотека имени Ленина -попросил я поднять английские и американские газеты за ноябрь-декабрь 1941 года. К моему удивлению, очень скоро оказались в моих руках «Дейли телеграф», «Нью-Йорк геральд трибюн», «Нью-Йорк таймс», «Таймс». Листал я пожелтевшие пыльные страницы в поисках репортажей, фотоснимков. Попадалось глазу все что угодно: коммерческие объявления, реклама модной парфюмерии, одежды, мебели, светские сплетни о кинозвездах тех лет. О войне в России – очень мало. Едва различимые карты фронта в районе Москвы, сведения об оставленных врагу русских городах. О параде – ни слова. Опрометчиво!
Осенью же 1941 года в Самаре, подтверждая ее новое назначение – стать запасной столицей, происходило другое знаменательное событие: в полном напряжении сил и средств шло строительство бункера-убежища и одновременно рабочего кабинета для Верховного главнокомандующего Сталина.
Разумеется, даже и самые любопытные самарцы ровным счетом ничего не знали о сверхсекретных работах в городе. Исключая, конечно, партийное высокое начальство. Да и мы, современники, узнали о существовании в центре Самары под землей так называемого ныне «сталинского бункера» всего-то несколько лет тому назад. Сейчас здесь доступный всем любопытствующим музей. Водят сюда школьников. Иностранцы, путешествующие по Волге, просят непременно показать им в Самаре редчайшую достопримечательность.
Очевидно, Д. Волкогонов оказался не совсем прав, говоря в книге «Триумф и трагедия», что «…в свое время Тимошенко и Жуков настаивали…» на создании «специального защищенного места для работы…» Ставки и самого Сталина. Это – в Москве. Перед войной. И только «к зиме 1941 года подготовили небольшое убежище на ближней даче, там же и пункт связи с фронтами».
