На границе Дальнего Востока была сосредоточена миллионная Квантунская армия.
Сегодня история располагает фактами, весьма убедительно характеризующими огненно опасное состояние дел на Дальнем Востоке России. Еще 1 июля 1941 года министр иностранных дел Германии Риббентроп телеграммой в Токио требовал от Японии-союзницы по тройственному пакту, – немедленного открытия военных действий против СССР. К этой дате, оказывается, план нападения Японии на Дальнем Востоке под шифром «Кантокуэн» (особые маневры Квантунской армии) уже был разработан, и даже при активном участии германского генерального штаба.
Телеграмма Риббентропа обсуждалась на совещании под председательством императора Хирохито уже на следующий день, 2 июля. Здесь было принято решение о нападении на СССР, но… с восточной мудростью, только после того, как Германия добьется реальных успехов на фронтах и тем самым вынудит русских снять войска с Дальнего Востока. О воинственных намерениях японской военщины 1941 года свидетельствует, совершенно не стесняясь, газета «Ниппон». 9 июля 1941 года она опубликовала план возможной со дня на день войны: «Передовая линия японской обороны должна проходить на севере от Карского моря по Уральскому хребту к Каспийскому морю, далее к Кавказскому и Курдистанскому хребтам, Персидскому заливу, доходя через Саудовскую Аравию до Адена на юге».
Разумеется, столь откровенные и ненасытные притязания стали скоро известны Правительству СССР. В такой обстановке зам. наркома иностранных дел Вышинскому ничего не оставалось делать, как подписать в Самаре выгодную для Японии конвенцию о рыболовстве. Может быть, хоть чем-то смягчить положение. Тут и на большее согласишься. Впору хоть самому идти в истопники к послу Татекаве.
Уже после войны из трофейных материалов стало известно и другое: генеральный штаб Японии, тщательно разработавший план военной операции против России «Кантокуэн», даже и дату завершения операции определил – 5 октября 1941 года. Не позднее: генералитет еще очень хорошо, по 20-м годам, помнил, что означает сибирская зима. Заставляло торопиться и другое обстоятельство: в руководящих кругах Японии появилось что-то вроде теории: с учетом успешного наступления Германии против Красной Армии дождаться, «когда Россия, как спелая хурма, сама упадет в руки». Однако высказывались и опасения: «Не опоздать бы к последнему автобусу».
Характерно, что воинственный пыл министров несколько остужал генеральный штаб. После событий на Хасане и Халхин-Голе он трезво оценивал силы и возможности Красной Армии. На основании разведывательных данных, собранных и проанализированных 5-м отделом генштаба, осенью 41-го года в военное министерство был представлен аргументированный доклад «Оценка нынешней обстановки в Советском Союзе». Главный вывод документа состоял в следующем: «Даже если Красная Армия в этом году оставит Москву, она не капитулирует. Намерение Германии быстро завершить решающие сражения не осуществится…»
Поспевшая хурма сама собой в руки не упала. Последний автобус ушел пустым. Определенную лепту в трезвые оценки генерального штаба внесло, оказывается, и посольство Японии в Самаре, занимаясь, кроме дипломатической обычной деятельности, еще и разведывательной работой. В конкретном выражении выяснилось это уже после войны, в мае 1945 года, когда в Берлине был задержан сотрудник японского посольства Нахара. При нем оказались документы, содержащие шпионские сведения о состоянии военной промышленности СССР, о боеспособности и дислокации воинских соединений Красной Армии. Нахара сообщил, что разведывательные сведения в 1941-45 годах поступали от посла Японии в СССР генерала Татекавы. Причем, оказалось, не только в японский генеральный штаб, но и в германский вермахт.
Замерзая в своем самарском особняке, Татекава-сан, некоторым образом, согревал старчески медлительную кровь детективными разработками в шпионских поисках.
Япония отказалась от широкого плана «Контакуэн». Однако ее военно-морские силы, по-азиатски коварно, занялись морским разбоем на Дальнем Востоке. Подводные лодки выходили в районы плавания советских транспортных судов, перевозящих из США грузы по ленд-лизу. За годы войны субмаринами японцев были задержаны для досмотра 178 судов СССР и даже потоплено – 18.
А министр иностранных дел Мацуока-сан, отплатил ли он добром широкое гостеприимство Москвы? Из послевоенных трофейных документов стало известно: в июне 41-го в генеральном штабе японской армии состоялось совещание, где обсуждалась политика Японии относительно СССР.
И здесь Мацуока убеждал императора Хирохито в необходимости, после начала германской агрессии, «денонсировать пакт о нейтралитете от 13 апреля 1941 года и оккупировать Сибирь вплоть до Иркутска». 22 июня 41-го Мацуока обратился к императору с предложением немедленно напасть на СССР. Имея в виду захватнические интересы Японии и на севере, и на юге, министр рекомендовал нерешительному императору: «Нужно начать с Севера, а потом пойти на Юг. Не войдя в пещеру тигра, не вытащишь тигренка».
