В ванной смываю с себя остатки сна, чищу зубы щёткой, которую Дэвид любезно оставил для меня. На столе нахожу записку, в которой аккуратным почерком выведено: «Вот деньги, если все-таки решишь выйти». Наличка, а Дэвид оставил мне пятьдесят баксов, мне пригодится.
На улице ощущаю себя свободнее зная что могу пойти, куда угодно. Но одновременно ловлю себя на сожалении, что выбрался из уютной квартиры Дэвида. Как бы я не сомневался в том, что могу ему доверять, рядом с ним чувствовал себя защищённым. Это странно и непривычно, и я ещё подумаю о своих чувствах, но позже. Пока же ловлю такси, называю адрес и откидываюсь на спинку сиденья. Прошёл всего ничего, а тело успело покрыться испариной от напряжения. Прикрываю глаза, собираясь с силами. Мне предстоит разыграть маленькую комедию, потому стараюсь избавиться от отвлекающих мыслей и ощущений.
– Приехали, – кричит мне таксист, наверное, не в первый раз.
Отдаю ему десятку, и направляюсь в офис шерифа. Я спятил? Возможно! Но у меня есть план.
При входе обращаюсь к сотруднице:
– Здравствуйте, могу я поговорить с шерифом?
– Какое у вас к нему дело? – её накрашенные и длинные ногти бьют по клавиатуре, она даже не смотрит на меня.
– По поводу пропажи.
– Заполните бумаги, пожалуйста.
Она протягивает бланк, мне не составляет труда заполнить данные о себе. Возвращаю его. Она бегло просматривает мои записи и потом выдает:
– В нашем городе есть только одна семья с такой фамилией, и у них нет сына. Если желаете, можем сделать запрос в другие города штата.
С трудом проглатываю подступающий к горлу ком.
– Вы сказали: «У них нет сына». В этой семье… В ней есть Клаудия Харрис? – имя матери в моём исполнении выходит жалко и беспомощно.
– Да.
– Она жива?..
– Конечно, она жива.
Сотрудница смотрит на меня с недоумением, постепенно сменяющимся подозрительностью. Я же пытаюсь осознать, что моя мама жива.
Мама жива. Эти слова бьются в голове, вновь и вновь сталкиваясь друг с другом. Я не верю. Нет, я хочу верить, но как это возможно? Мне врали много лет? Или тот, кто испортил мне жизнь, умеет искажать прошлое? Я боюсь, что это окажется правдой, и я буду счастлив. Но будет ли это счастье настоящим? Или всего лишь подделкой, как последняя пара дней моего существования. А, может, мама останется со мной навсегда? Вдруг всё-таки все желания, загаданные на падающие звезды, помогли. Да, я потерял семью, друзей, кров над головой – я стал никем, но разве это большая плата за то, чтобы моя мать жила?
Не помню, как выскочил из участка и как меня занесло в этот парк. Я не вижу ни души, и никаких звуков не слышно. Не припоминаю, чтобы бывал в нём раньше. Местная атмосфера мне не нравится. Надо вспоминать, как я сюда попал. Оглядываюсь. Вижу несколько пустых скамеек, занесённых листвой. Парк кажется новым, но одновременно понимаешь, что это не так. Слишком высокие в нём деревья. Хочется снова оказаться на диване в квартире Дэвида, свернуться клубком под пледом и уснуть. Потому что, бодрствуя, нахожу всё больше вопросов, а не ответов.
Начинаю мёрзнуть в своей рубашке. Засовываю руки в карманы джинсов, нащупываю оставшиеся деньги, а ещё – маленький ключ, который не заметил ранее. Возможно, Дэвид забыл или оставил нарочно? Да и он ли вообще? Ещё один вопрос, на который я не могу ответить.
В сгущающихся сумерках в парке становится ещё тревожнее. Потому пытаюсь найти выход. Ловлю себя на неприятном ощущении, как будто кто-то взглядом сверлит мой затылок. Останавливаюсь, оборачиваюсь – никого. Но я чувствую, что больше не один. В темноте явно кто-то или что-то есть. Укоряю шаг, и с облегчением выдыхаю, когда наконец выбираюсь на дорогу. Какое-то время бреду по ней к маячащим впереди домам, пока не слышу позади себя шум мотора. Обернувшись, вижу машину – номер разобрать не могу, но она быстро приближается. Подавляю порыв попробовать поймать её в качестве попутки. Лучше спокойно дойду сам. Но держусь начеку. Машина быстро пролетает мимо меня, и я выдыхаю с облегчением. Но почти сразу она резко тормозит, а затем сдаёт задним ходом. Сердце пускается в бег. За эти дни я привык, что в моей жизни постоянно случаются только неприятности.
Машина ровняется со мной, тонированное стекло опускается… Мои губы невольно растягиваются в ответной улыбке. Потому что Дэвиду чертовски идёт улыбка, которую, кажется, я вижу впервые.
– Я уж подумал, что ты сбежал от меня, – он немного напряжен, чувствую по его тону.
Я стою, рассматриваю его, отчётливо понимая: он – единственный, кто готов поддерживать общение со мной. Пусть и не зная, кто я, принимая меня за незнакомца. При этой мысли становится стыдно. Да, я не злодей, и у меня в мыслях нет того, чтобы навредить ему, но Дэвид спас мою жизнь, а я обманываю его.
На нём чёрный костюм с белоснежной рубашкой, галстук висит как по линейке – так и хочется расслабить его, нарушить идеальный порядок. Как будто это поможет и самому Дэвиду почувствовать себя свободнее.
– Прыгай в машину. Этот район не безопасен. Как ты вообще сюда попал?
