Дэвид проводит по моим плечам, потом заклеивает пластырем пару царапин. Опускается к груди. Его прикосновения почти не причиняют боли – он действует аккуратно и со знанием дела. Но мне всё равно не очень комфортно. Он пугает меня. Я морально был готов к агрессии, а не к заботе и почти ласкам. Но постепенно я расслабляюсь, насколько это возможно, и меня начинает клонить в сон.
– Ложись спать, мы всё равно не сможем поговорить. Да ты уже почти спишь, – усмехается он.
Закрыв аптечку, Дэвид уходит. Я снова остаюсь один. И мне плохо, потому что возвращается страх. Я знаю, что ждёт меня завтра. И что Дэвид захочет услышать от меня? Насколько я могу ему доверять? Надеюсь, он уже спит и, наконец, я могу расслабиться.
Но мне не спится, несмотря на усталость и потерю крови. Я переворачиваюсь на здоровый бок, и считаю: умножаю одно длинное число на другое. И занимаюсь этим, пока не ощущаю, как чья-то рука опускается на талию.
Не успеваю опомниться, как кто-то целует меня в шею и произносит:
– Ты поменял одеколон, Дэвид? – её голос журчит, как ручей.
Я начинаю расслабляться под тёплыми прикосновениями, но из меня вырывается:
– Я… не совсем… Дэвид.
Девушка предсказуемо вскрикивает. Я медленно разворачиваюсь: она красивая. У неё подтянутое тело, узкая талия, среднего размера грудь, длинные золотистые волосы и обсыпанное веснушками лицо. Аккуратные черты, которые сейчас искажены в гримасе. Ах да, она стоит передо мной нагая, и я рассматриваю её как маньяк. Предсказуемо получаю пощёчину. К щеке приливает кровь, и я прикладываю ладонь к наверняка покрасневшей коже.
– Скажи мне, где Дэвид, и что ты тут делаешь? – незнакомка быстро натягивает на себя штаны и блузку, а бельё запихивает в сумку.
Не успевает она ещё раз накричать на меня за молчание, как сверху раздаётся голос:
– Ноэль, зачем ты пришла?
Она бросает на меня ненавидящий взгляд. Наверняка, убила бы, если бы могла.
– Думала, что у нас договор. Ты забыл? – При обращении к Дэвиду её голос звучит намного мягче.
– Я ничего не забываю, но мы не обсуждали, что ты будешь приходить, когда тебе вздумается. Мне это не нравится.
Дэвид медленно спускается по винтовой лестнице. На нём надеты только джинсы. Без ремня, кажется, что они вот-вот с него упадут. Наверное, зря он их так надел, когда тут эта похотливая девушка. Впрочем, я и сам откровенно на него пялюсь. Поймав себя на этом, быстро перевожу взгляд на Ноэль. Она красивая, но мне не нравится. Что-то в ней отпугивает. Внутри у неё есть гниль. Хотя я могу ошибаться, но ведь и Дэвид ей не рад. Он держится на расстоянии, не допуская её в своё личное пространство.
– Я смотрю, ты решил заняться благотворительностью? Мог бы найти кого-нибудь поприличнее, – язвит Ноэль.
Дэвид еле заметно морщится, прежде чем ответить.
– Поговорим завтра. Утром у меня дела, и я хотел бы поспать еще часа три-четыре.
Ноэль нарочито медленным движением поправляет волосы и подходит к Дэвиду. Подушечкой пальца проводит по его щек.
– У меня есть предложение получше…
– А я ещё раз повторяю: у меня есть дела поважнее, – твёрдо произносит Дэвид, перехвати её руку.
Лицо Ноэль словно подёргивается уродливой дымкой, а волосы начинаются подниматься. Кажется, до меня долетает исходящий от них треск. Появляется невыносимая головная боль. Как будто я попал между молотом и наковальней. Я почти ничего не слышу. Ещё немного и начну кричать. Но наваждение пропадает так же неожиданно, как появилось.
– Дэвид, не забывай, кому ты всем обязан, – воркующим тоном, в котором отчётливо слышны ноты металла, произносит Ноэль.
Потом она разворачивается на каблуках и направляется к железной двери. С грохотом захлопывает её за собой.
Я окончательно прихожу в себя.
– Не уверен, что смогу снова уснуть, – осторожно начинаю я, полагая, что слова про сон для Дэвида были только поводом, чтобы выставить Нлэль. – Может, поговорим.
Конечно, я боюсь это разговора по душам, потому что так и не успел решить, что стоит рассказать, а о чём лучше умолчать. Но и затягивать с ним не хочется.
Дэвид идёт на кухню, не удостоив меня ответом. И я рассматриваю его широкую мускулистую спину с татуировкой. Она придаёт ему какой-то странный шарм. Не сразу удаётся оторвать от неё взгляд. Джинсы немного сползли, оголив часть боксеров – почти таких же, как на мне. Поняв, что моя «игра в гляделки» затянулась, стараюсь отвлечься.
Дэвид ставит чайник, и я тоже иду к нему. Опускаюсь на стул, но сижу словно на иголках: в голове такой ворох мыслей, что я не могу никак вытащить нужную. А надо бы уже решить, в каком ключе вести диалог. И снова передо мной возникает вопрос: могу ли я ему доверять? Со стороны кажется, что Дэвид обычный человек, добрый и порядочный гражданин. Очень спокойный, и это спокойствие – то, что разительно отличает его от других оборотней. Именно за это качество он всегда мне нравился. Раньше я не боялся иметь с ним дела. Но что теперь? Он странно себя ведёт в последние часы: то заботливо помогает мне, то почти игнорирует. Эта непредсказуемость нервирует.
