Женя тоже засмеялся, как будто это была бог весть какая смешная шутка. Сказал, что целует меня, попросил лежать в постели и положил трубку.
Потом звонила мама. Она не очень удивилась, застав меня дома. Говорила так, будто ничего необычного тут не было. Вскользь упомянула о том, что собирается навестить нас. Я даже подумала, что Женя намекнул ей на серьезность своих намерений, рассказал о том, что хочет на мне жениться. И спросила ее об этом.
Мама очень обрадовалась;
– Ну, тогда давай начистоту! Я никогда не имела ничего против Жени! Мне только не нравилось, что вы запустили свои отношения… Если уж люди живут вместе два года, пора подумать о свадьбе.
– А может, пора разойтись? – спросила я.
Мама сказала, что цинизм мне не идет. И что во всяком случае после ЗАГСа мы станем серьезнее относиться друг к другу. И даже открыла мне «страшную» тайну – оказывается, они с моим отцом тоже прожили какое-то время не регистрируясь.
– Тогда на это смотрели иначе, чем теперь, – сказала мама. – И я очень страдала. Конечно, я и за тебя переживала. И очень рада, что у вас все уладилось. Ты молодец!
Я была поражена; когда мама призналась, что мой уход из дома она восприняла как попытку сдвинуть наши отношения с мертвой точки.
– Иногда мужчине полезно дать понять, что он не единственный на свете, – заметила она. Папы, конечно, дома не было, она бы при нем так не говорила. – Женя забеспокоился, и вот пожалуйста – сделал предложение. Мы приедем вечером, не возражаешь?
Я попыталась отговориться, сказала, что больна, и этим окончательно убедила ее, что нужно приехать. Кладя трубку, я в ужасе подумала, что мне придется-таки сделать выбор. Причем при родителях… Что же я скажу? Неужели нужно согласиться?
Я думала, что у меня еще будет время, чтобы спокойно подумать. Несколько часов, по крайней мере. Однако вышло иначе.
Когда позвонили в дверь, я лежала в постели и равнодушно слушала собственную радиостанцию. Новости политики, спорт, погоду… Сперва я решила, что это вернулся Женя – ему удалось освободиться пораньше. Но потом сообразила, что у него есть собственные ключи. Он знает, что я болею, так что звонить не будет. Это могла быть мама… Но так рано?
Я с трудом встала, закуталась в халат и пошла открывать. Взглянув в глазок, я увидела там… Ксению. Та как раз подняла руку, чтобы позвонить еще раз.
– Как, это ты? – Я открыла дверь и впустила ее. – Вот не ждала…
Она вошла не поздоровавшись и сразу спросила:
– Ты одна? Никого больше нет?
– Одна, а что случилось?
Ксения отмахнулась и, усевшись на табурет в углу, неожиданно заплакала. Я стояла над ней, тупо смотрела и не знала, что теперь делать. Это выглядело как-то театрально, надуманно…
– Это какой-то кошмар! Ужас! – всхлипывала Ксения, вытирая щеки обеими руками. – Ну почему они во всем обвиняют меня!
– Кто, кто? – Я наклонилась и тронула ее за плечо. – Что случилось? Тебе что, опять угрожали?!
Она помотала головой:
– Нет, теперь другое… Тот тип больше не приходил, теперь кое-что похуже!
– Еще хуже?!
Она кивнула и снова принялась всхлипывать. Перемежая слова рыданиями, она пожаловалась, что не знает, к кому обратиться. Все против нее! А чем она виновата? Мне с трудом удалось отвести ее в комнату и усадить на диван. Ксения решительно отказалась от воды и продолжала вытирать слезы. Мне по-прежнему казалось, что она ломает какую-то плохо поставленную комедию.
– Мне от него ничего не нужно! – охрипшим от слез голосом заговорила она. – Никогда я ничего не просила. Не хотел на мне жениться – и не надо. Я и сама не хотела. Не хотел, чтобы у нас было что-то общее, – и не нужно. Я-то думала, он боится алиментов, если мы разведемся, и поэтому на мне не женится. Разве я когда-то его упрекала? Давила на него? Разве я на что-то рассчитывала? Да я сама больше его зарабатывала, я всю семью содержала!
– Господи, так ты об Иване? – догадалась я наконец. – Что произошло?!
– Да все эта стерва Таня воду мутит!
– Таня?
– Его первая жена! – раздраженно бросила Ксения. Слезы у нее уже высохли, и она заговорила более связно и менее театрально.
Оказалось, что Таня, которую все считали кроткой женщиной, страдалицей, бессребреницей, повела себя после похорон по меньшей мере странно. Началось все на поминках – тех самых, на которые я так и не попала. Когда гости собрались на даче, Татьяна сперва вела себя тихо. Сидела с ребенком во главе стола со всеми родственниками, но голоса не подавала. Больше заботилась о сыне: накладывала ему в тарелку куски повкуснее и беспокоилась о том, чтобы рядом с мальчиком никто не курил.
– Он, видите ли, не переносит табачного дыма! – ядовито сказала Ксения. – Ну, я тоже помалкивала в тряпочку. Можешь себе представить, как я выглядела? Вроде бы жена, вроде бы тоже мать его ребенка… Но все как-то не взаправду! И только потому, что эту Танечку сводили в свое время в ЗАГС! Хотя, видит Бог, мне это было совсем не нужно!
Когда гости подвыпили, разговоры стали более откровенными. И в конце концов была затронула самая щекотливая тема – наследство.
