– Однажды, Петруша, в звании «младшего флагмана», в авангарде флотилии состоявшей более чем, из двухсот судов, а также с десантом, около двадцати тысяч человек, высадились под городом Дербент. Его приняли как дорогого гостя, и предложили расположиться в Нарым Кала, но он отказался, хотел быть ближе к своему войску, и тогда ему построили землянку из двух комнат, накрытую навесом от жары, рядом с крепостью. Кавказцы народ гостеприимный, развлекали гостя, как могли, в том числе песнями и танцами на свадьбе, которая случилась как раз в эти дни. Дедушка был так восхищен обычаем умыкания невесты, что сам лично принимал в этом участие.
Неистового темперамента был человек. А как он скакал на лошади, божественно, просто божественно!
Это бабушка так говорила, самой-то мне лицезреть его не пришлось, конечно. – Сделала оговорку Оленька, искоса и с хитрецой поглядывая на своих слушателей.
Но не только танцами-хороводами да забавами всякими тешили именитого гостя. Принесли однажды старейшины, два колечка, даром, что деревянные, филигранной работы были изделия. И поведали старцы, что сам Александр Македонский сотворил чудо сие, для своей возлюбленной. Да только отвергла она простое дерево. Благородные металлы были у нее в чести. Уложил, обиженный полководец колечки эти в деревянный ларец инкрустированный серебром, да и заложил в стену крепости.
А, намедни, камень возьми да и, вывалился, аккурат к Вашему прибытию, – подытожили старцы.
Долго дедушка рассматривал подарок, примерял себе на палец, тот, что побольше размером. Затем стребовал перо и бумагу и написал бабушке письмо такого содержания.
– «Любезная моя, Красавушка, приготовил я презент, на пальчик твой сахарный. Чаю, скоро паки, Богом изволиши, закончится поход, умыкну я тебя Лебёдушка, к морю Каспийскому, дабы омыла ты в нем ножки свои стройныя, да, облекшися в одежды белоснежныя, пойдем мы с тобой, рука об руку. Понеже всемогущий Господь Бог благоволил, доставил дар бесценный мне на длань. Тысячу раз поцалуй за меня дщерь нашу Аринушку. А тебя, проказница, лобызать буду, при встрече. Колечко, дабы не затерялось, времена нынче тревожныя, замурую обратно до поры, за каменья крепостные».
Вот так спонтанно, дедушка записал свою мечту, идея была замечательная, но только в землянке той, возле крепости, пожил он всего три дня и три ночи, и дальше в поход отправился, со своей армией. Бабушка ждать пождать, да и забыла, а теперь вот вспомнила, и захотелось ей это колечко иметь, как память.
– А сколько же лет твоей бабушке? – словно между делом, спросила Бике.
– Ой, да много, у нас в роду все долгожители…
– А дедушка по отчеству не Алексеевич, случайно?
– Да какая тебе разница, подруга, ты же о другом спрашивала…Что теперь делать, ума не приложу. Возвращаться в крепость нельзя, и как бабушке сказать, что потерялись колечки, просьбу – то не выполнили…
– Почему не выполнили? Выполнили, правда, без ларца…
– Ты хочешь сказать…– Оленька удивленно вскинула брови.
– Да, они у меня, сейчас принесу.
Гюль Бике направилась в дом, а Лиён поинтересовался, почему нельзя просто сказать, что твой дедушка император? А то все как-то на сказку похоже, которую ты только что придумала.
– Ага, а бабушке, четыреста лет от роду, кто же такое озвучивает, скажи честно, ты бы поверил??
– Ну, если глянуть на происходящее – ковер самолет, Нижний Мир, говорящая на моем родном языке каменная крепость, я верю. – Он на мгновение задумался, – и в самом деле, лучше помалкивать. А вот вопросы, задаваемые Бике, говорят о том, что она догадывается.
– Вот и помалкивай, зачем народ нервировать, а ее подозрения пусть с ней и останутся.
Гюль Бике протянула Оленьке красный сафьяновый мешочек.
– Вот, я сюда положила колечки ваши.
– Какая же ты умница! – восторгаясь, Ольга обняла Бике. Просто не верится. Как тебе достало мужества, притом кошмаре, что там творился, ты не только не забыла о них, но еще и нашла, и сохранила.
– Мужчину своего благодари, он такой цирк устроил, что все только на него и смотрели, ты разве не видела?
– Нет, простите меня, я впервые в жизни растерялась, и, потом это землетрясение, а что там происходило? Лиён, расскажи,– она уже не скрывала своей заинтересованности в нем, бездумно поглаживала мешочек с колечками, и нежность, вперемешку с благодарностью, разливалась от сердца по всему телу.
– Да ничего особенного, обычный бой, – он взял у Оленьки мешочек, высыпал на ладонь колечки и стал их рассматривать.
– Ничего себе, «обычная», я однажды на представлении была, так там акробаты такое же сальто крутили. А твой мужчина, еще и под пулями, кстати, вы ухо обработали?
– У тебя рана? Где? – вскинулась Оленька.
– Гюль Бике! Тебя Тимур зовет, иди скорей! – из дома послышался крик Латифе.
– Какое? Правое, левое? – Оленька потянулась, чтобы осмотреть ранение, но Лиён резко отстранился, и перехватил ее руку.
– Не надо, там ничего нет.
– Странная у тебя реакция, отпусти мои руки, я осмотрю, возможно, инфекция…
