Бике, кивала головой, и вытирала платочком набежавшую слезу и махала рукой туда, где только что стояли обнявшись, странные люди, что внезапно ворвались в ее жизнь, и так же внезапно исчезли.
Часть 4 Глава 1
«Алешенька». Тамбов 2014 год.
В полном одиночестве, он сидел на лавочке за школьным двором, вытирая рукавом новенькой школьной формы слезы, и все, что с ними вытекает.
– Опять бабка пилить будет, что «замусолил рукава»…
Рыдания все еще сотрясали его. Светка обозвала «соплей», и надавала тумаков под одобрительное хихиканье одноклассников.
– Ну, что я виноват, что у меня там все время булькает и течет? Во дворе дразнятся, и в школе теперь тоже измываться будут. – Обида опять захлестнула его целиком, и под носом снова стало угрожающе мокро.
Он вытащил из кармашка платочек, высморкался, и увидел, что к рукам прилипла кошачья шерсть.
Из-за этой мохнатой твари, Светка с подружками, называли еще и «живодером».
– Подумаешь, раскрутил за хвост эту тварь, что посмела шипеть на меня.
Всем своим маленьким семилетним сердечком, он ненавидел всю кошачью породу, они, впрочем, платили ему тем же.
Когда маманя, впервые приволокла котенка в дом, как я радовался этому серому комочку, гладил его, подсовывал блюдечко с молоком, на ночь забирал к себе в постель, и мы засыпали вместе вполне довольные друг другом, пока однажды, не приехала бабка, и, брызгая слюной, категорически запретила совместные ночевки в кровати. А потом, мне захотелось погладить шершавый котёнкин язычок, а эта «мурчалка», превратился в упирающегося и царапучего монстра, за что и полетел с балкона пятого этажа. Наверное, он разболтал всем окрестным кошакам этот случай, и, теперь, даже самая драная, и голодная кошка не соблазнялась вкуснейшей колбаской, которой пичкает меня мамаша, а, задрав хвост, удирает прочь.
– А эта, «кобра гигиеничная», блин, бегала по всему двору до ночи – «Мурзик, Мурзик, кыс-кыс». Чтоб и ты пропала вместе с Мурзиком своим. Вечно, как приедет, командует всеми, и мамка слова ей сказать не может. «Алевтина Марковна, хотите коооофе, бразильский, натуральный, Алевтина Марковна – присядьте отдохнуть в креслице, тьфу», ненавижу их всех.
Не, ну мамка она ничего, она мне все разрешает, а как «эта», приедет, так хоть из дома сбегай.
– А теперь еще и эта Светка. Да ладно бы пацаны побили, а то ведь девки, – вообще, позорище, не пойду больше в эту дурацкую школу, а я еще хотел на ней жениться, фигушки, тебе, кобыла. И он погрозил кулачком в сторону школы.
– Ну, что, «кучеряш», опять накостыляли? Как всегда, ниоткуда появился Ромка, такой же черненький, кучерявый и лупоглазый подросток, внешне очень походивший на Алешеньку, только постарше. Он криво скалился, в уголке рта неизменная сигарета.
– Я – инопланетянин, – сообщил он по секрету, в их первую встречу, – мне воздух вашей планеты вреден для легких, вот и приходится дымить, хочешь попробовать? На, угощайся.
Но Алешу тошнило от бабкиных папирос, и он отказался, тогда, год назад. Но сейчас, шмурыгнув носом, он сам попросил.
– Ромка, дай закурить, достали все, забери меня на свою планету, и домой не пойду, там бабка со спринцовкой ждет.
– У тебя, что, запор? – заржал Ромка, присаживаясь рядом, щелчком выбил из пачки одну сигаретку, протянул «нуждающемуся».
– Неее, доктор сказала нос промывать, а то гайморит будет.
– Аааа, вот оно как, – клацнув зажигалкой, протянул товарищ.
Алеша набирал в рот противный дым, и, подражая старшему товарищу, выпускал его, вытягивая губки «трубочкой».
– Светка поколотила? Такое нельзя с рук спускать, ты же мужик, врезал бы ей промеж глаз…
–Ага, ты видел, ее, «жирдяйку»? Ненавижу…
– Что толку просто ненавидеть, отомстить надо.
– Ага, а что я могу?
– Ты все можешь… – многозначительно прищурившись сказал Ромка, и запустил пальцы в свои волосы, нервно почесывая макушку, – айда, покажу.
Девочки-первоклашки, играли в классы. Расчерченные мелом на асфальте квадраты, обозначали от первого по восьмой класс. Девятый, или «солнышко» – это табу, туда нельзя попадать ни ногой, ни битой, иначе проиграешь. Света выигрывала. Одернув кружевной фартук, и прицелившись, она метко бросила камушек в квадрат №8. Остался сущий пустяк, попрыгать, развернуться, стоя на одной ножке поднять биту, и вернуться.
Никто из этой «стайки» девчушек и не догадывался, что из-за угла школы за ними пристально наблюдают два мальчика.
– Смотри, – поучал старший товарищ Алешеньку, – просто представь, что Светка на развороте насупит на этот булыжник, и все.
– И чё?
– И ни чё, представляй, говорю, на нее смотри, не на меня.
Алеша послушно выполнил рекомендации. Однако каким-то образом послушалась и Света, неудачно приземлившись на биту, она упала на асфальт, протяжно закричала «Ооооой», схватившись за ногу. Девочки сгрудились вокруг нее, кто-то пытался поднять, но Света так сильно закричала, – «Больно, больно, не трогайте ноооогуууу», – что ее оставили лежать на асфальте.
Когда эти вопли донеслись до Алеши, он в растерянности вышел из-за угла, не веря своим глазам.
