– Скажите, а как к вам обращаться, я понимаю, что у вас нет имен, но все же…
Снова секундное замешательство, и прозвучал короткий ответ.
– Зови меня Госпожа.
– Спасибо. Госпожа Шуршеиха, а можно посмотреть инструменты, которыми пользуются шуршики для строительства?
Опять повисла пауза.
– В шпаргалку заглядывает, – презрительно искривила рот Валюта.
– Думаю, у Обсервера спрашивает, – Ариадна подошла к Чан Ми и зашептала ей на ухо – Чаня, зови ее просто Госпожа, так как она разрешила, возможно, что имена для них звучат оскорбительно.
Вдруг, Госпожа начала камнем падать на землю. Все затаили дыхание. Но она расправила крылья буквально в метре от каменной корзинки с яйцами, зацепилась за край и повисла вниз головой.
Молчание затягивалось, Красава и Ариадна стали переговариваться между собой, обсуждая скульптуру птицы.
– Неброский окрас, наверное, это самочка, да и среди листвы не так заметна, – пробормотала Красава.
– Не от кого прятаться, они хищники, ты посмотри, какой клюв, не хотела бы я с ними поссориться, – шепнула в ответ Ариадна.
– Тихо, они всё слышат…
– А вот и автор, и владелица этого памятника , – снова заговорила Госпожа, теперь в ее голосе угадывалось облегчение, – она расскажет вам о своей стае.
Так и не ответив на вопрос Чан Ми, она упорхнула к ближайшему зданию и повиснув на нем, принялась вычищать свою белоснежную шубку.
На верхнюю ступеньку пьедестала слетела пузатая птица. Яркие краски, слишком яркие даже для оперения попугая, поражали своей безвкусицей. Красные, желтые, синие, они сплетались в какой-то невообразимый калейдоскоп, который можно было долго разглядывать.
– Теперь понятно, памятник самцу, а это самочка, – шепнула Ариадна.
– Тссс!
– Чувство прекрасного заложено в нас с момента вылупления, – без предисловий затараторила птица.
Голос у нее был резкий и в тоже время какой-то презрительно-булькающий. Задрав кверху значительных размеров клюв, она даже взглядом не удостоила вновь прибывших.
– Мы видим лучше других, наш народ знает о прекрасном все досконально. Что-что-что? У некоторых напрочь отсутствует чувство красоты? Чимчиз! Это шедевр наших гениальных скульпторов и олицетворяет самое важное! А именно – стремление к продолжению рода и забота о потомстве, а также сочетание дрррагоценностей, что никак не нарушает общую колорррритность композиции. Здесь увековечен самый лучший, самый отважный, самый преданный Чемчй, всех времен! Он погиб от голода, но не покинул своего гнезда. Чимчиз! Чимчиз!
– И здороваться у них не принято, я так понимаю, – не унималась Ариадна.
И тут, пенная вата облаков слегка раздвинулась, и яркий лучик солнца, словно указкой коснулся скульптуры. Все зажмурились от неожиданно брызнувшего света. Оказалось, что скульптура инкрустирована разноцветными стекляшками вперемешку с драгоценными каменьями.
– В глазницы, что изумруды вставлены? Вот это величина! – Дана задохнулась от восторга, – Филя, подстрахуй меня! – прозвучал категорический приказ, и пока все пытались осознать сказанное, она устремилась вверх по скульптуре. Цепляясь руками за выступы, подтягивая ноги, аппетитно выгибая окатную спину, быстротой перемещения вверх, она напоминала испуганную пиявку или гусеницу. Наблюдатели внизу и опомниться не успели, как она уже пыталась ногтем подковырнуть сверкающий изумруд. Первой из состояния ступора вышла, естественно, владелица скульптуры, с отчаянным воплем «Чимчиззз!» она устремилась вверх. На ее призыв слетелись штук тридцать разноцветных сородичей и накинулись на сопротивляющуюся русалку.
– Держись, рыбка моя! Я иду!!!! – отчаянный крик единственного спасителя, утонул в жесточайшем шуме крыльев и возмущенных криков оборонителей своего шедевра. Силы оказались неравные, и Филипп Филиппович кубарем скатился вниз в обнимку с Даной, которая с недоумением, латала своими липкими ладошками изодранное когтями платье.
– Что-что что? Что я такого сделала, милый? Ну, скажи ты им. Я просто хотела рассмотреть поближе…
Чимчизиха сердито прохаживалась по гранитным ступеням пьедестала, и каждый ее шаг возмущено отдавался мелодичным звоном, который вдруг услышала Дана.
– Ой, какая прелесть, какая филигранная работа! – она ловко выскользнула из объятий возлюбленного, и попыталась прикоснуться к кольцам, что были нанизаны на правую лапку птички.
– Что-что-что? – та с испугом отступала в сторону.
– Айдарчик, я хочу, хочу такое же колечко! – увлекаемая обратно, вниз по ступеням, капризно дула губки русалка. Он зашептал ей на ухо, и она радостно захлопала ресницами.
– Правда? Благодарю тебя, о, повелитель моего сердца, я подожду.
Разноцветная птица, гневно расправила крылья и, не прощаясь, улетела в сторону гор.
Направляясь к следующему шедевру, где их дожидалась Госпожа, Дана, Красава и Ариадна шептались между собой.
– Ни здрасьте тебе, ни до свидания, вот это приём…
– Интересно, этот Чимчиз единственный, кто крякнулся на яйцах? Я слышала, у нас паучиха откусывает голову своему мужчине, после, после того, как…– Дана покосилась на Чан Ми, – после того, как закончит свои дела.
