– Он состоит примерно из ста миллиардов нейронов. У каждого нейрона есть отростки, это еще примерно тысячу триллионов синаптических связей с другими нейронами. Однажды увиденный тобою объект подает сигнал, нейроны возбуждаются, передавая информацию друг другу, через зоны конвергенции. Появляется мыслеформа, если она тебя эмоционально не зацепила, то до поры до времени прячется в отдельном участке мозга. Самостоятельно ты ее вытащить не можешь, это называется «забыл». Я найду эту мыслеформу, а ты мне поможешь, просто, да?
Мужественное лицо императора слегка потемнело от гнева, но внешне он никак не изменился, лишь голос его слегка дрогнул, и он веско произнес:
– Говори.
– Отлично! Итак, вспоминаешь момент, когда ты очнулся на Фабуле. Девочки, я и на вас рассчитываю, Лёка, ты тоже не филонь. Лиён, прикрой глаза, расслабься, просто отвечай на вопросы.
– Кто, кроме Госпожи был рядом с тобой. Это Траян? Мой брат из Нижнего мира?
– Нет.
– Рыба? Скользкая, вертлявая молчунья?
– Нет.
– Птица? Свободная, не стрелянная?
– Нет.
– Крыса? Шустрая, любопытная?
– Нет.
– Это мужчина? Ненадежный, рискованный?
– Нет.
– Это женщина? Милая, приветливая?
– Мммм, да.
– Госпожа?
– Нет! – стиснув зубы, выкрикнул Лиён, и прервал сеанс.
Всевладий вздохнул, встряхнул руками, затем энергично растирая их, обратился к наблюдавшей компании:
– Девочки, вы видели ее? Я с ней не встречался, это точно, Что у вас?
Красава и Ариадна отрицательно замотали головами.
– Мне только вибрации знакомы, – растерянно прзналась Чан Ми.
– Это Ада! Трижды встречалась она на моем пути, и каждый раз ничего хорошего не происходило.
Оленька все так же стояла поодаль. Минуты, проведенные в объятиях любимого придали ей сил, и она уже чувствовала необыкновенную воодушевленность, вот только образ, мелькнувший перед ней, во время сеанса, заставил ее вздрогнуть и откуда-то снизу ядовитой змеей, в только что исцеленную душу медленно вползал липкий страх.
– «Укус женщины», она вспомнила конфеты. Дача Наташи. И отвратительную женщину-оборотня, что незримым сгустком витал над умирающей Чан Ми.
– В чем дело, девочка моя? Ты нам не все рассказала? Что ты прячешь в своей прелестной головке? Важна мельчайшая подробность, чтобы одолеть и ее, ну-ка выкладывай, все, что знаешь…
Всевладий взял ее за руку.
Она туманно посмотрела на него, и с трудом произнесла – это не моя тайна, пусть говорит тот, кому она принадлежит.
– Бабушка? – удивился Всевладий и резко повернулся – это еще что за новости, а ну, выкладывай!
Красава от изумления попятилась назад – Я?!? Понятия не имею о чем речь, вы, что, с ума все посходили? Что за мерзкие намеки?
– Лёка, говори ты, бабушка действительно не знает.
– Ада, это она стояла рядом с Госпожой возле Лиёна. Ада – дочь Красавы,– с трудом выдавила из себя Оленька, – бабуля, возможно, ты забыла? Сколько лет прошло?
– Как это? Как это? Забыла о своем ребенке?!? – ахнула Дана.
– А папенька, папенька то кто?
– Мама, о чем они говорят? Это правда?
Впервые, резкая, прямолинейная Красава, шагающая по жизни с девизом – «Существует только два мнения, мое и неправильное», – оторопела. Первое, что пришло ей в голову – они все сошли с ума, – и тут же себя поправила – обычно так думает, сам сумасшедший… Я сошла с ума? Да нет, нет, этого не может быть. Это Фабула требует сути. А что если и взаправду? Как такое возможно? Необходимо немедленно избавиться от этих унизительных и необоснованных обвинений. И враз, отбросив все сомненья, распахнула руки в небо, грозно закричала:
«Тень на плетень
В ясную звень
В туманы забрёл
Означенный день
Покровы с него срываю
Истину миру вещаю».
– Ооо, приэхали, – забурчал домовой, – присаживайтесь, робяты, кино смотреть будем.
Валюта вопросительно посмотрела на Филиппа, но тот невозмутимо устраивался возле Даны. Пожав плечами, она последовала их примеру. Свет постепенно меркнул, – и впрямь, как в кинозале, – она удивленно всматривалась, как сумрак поглощал светлую фигуру Красавы, что застыла с воздетыми к небу руками. И тут, она увидела пламя свечи, затем еще одну, еще, и наконец, взгляд ее выхватил из темноты кровать под золоченым балдахином. Там на спине лежала юная девушка. Одной рукой она поддерживала свой живот, что выпирал из-под одеяла, вторую, белую, с длинными изящными пальчиками, – «уверена, что эта дама ни разу не утруждала себя мытьем полов или другой неблагородной работой», – покрывал поцелуями юноша, что стоял на коленях подле нее.
Он был высокого роста, с непокрытой лохматой головой в желтом длинном кафтане, испачканный по низу, и грязные сапоги.
– Петруша, услада сердца моего, почто так забеспокоился, любезный друг мой, возвертайся. Молю. Дела государевы не терпят отлагательства.
– Ах, Красавушка, голубка моя, поспешал к тебе скоро. Весточки твои, купно получил, и за оныя благодарствую. А поспешал, дабы увериться, что разрешилась ты благополучно и прибываешь в здравии. Дай Бог и дитятко удачно выйдет.
