– О-о-о, как я устал в одиночку тащить эту непосильную ношу… Тетя Ада не нашей крови, ее удел подчиняться, тогда как мы с тобой, рождены повелевать. Раздели со мной бремя власти, тебе понравится. Вот увидишь, какими мы станем великолепными Всевладеющими, ты и я.
– А как же дядя Сева, ему какую вы участь уготовили?
– Дядя Сева…Да, – Траян сидел, словно аршин проглотил, не касаясь спинки стула. Одной рукой он величественно опирался на трость, нервными пальцами другой, выбивал дробь на столешнице. Чан Ми терпеливо ждала ответа.
– Ты знаешь только то, что рассказывали тебе Белые Боги, а мою историю, историю моей жизни, я ведь тоже из их рода, конечно, никто не поведал.
Его губы выпятились, как у обиженного ребенка и Чан Ми даже показалось, что он всхлипнул.
– Когда то, давным-давно, моя девочка, на Большом совете было решено поделить планету Земля на две части Нижний и Верхний мир, и я до сих пор задаюсь вопросом, чем они руководствовались, когда отдали Верхний мир брату Всевладию, а мне Нижний. Что такого разглядели они во мне, наивном юноше, что мне достался убогий и жестокий Нижний мир, где мне пришлось бороться с предателями и мошенниками, чтобы укрепить свою власть и усидеть на троне, который болтался подо мной как утлое суденышко, попавшее в жесточайший шторм. Не лучше ли бы было отдать его Всевладию, ведь он старше меня, сильнее и опытнее. Но они уговорили меня, и я им доверился, поверил, что смогу направить этот сброд на путь истинный, к добру, к свету. Но это оказалось непосильной ношей для меня и постепенно на зло я отвечал злом, иначе, там было выжить невозможно. Со временем власть превратилась в зависимость, кнут и пряник стали моим правлением. Тысячелетиями, я карал и миловал, и это приносило мне удовольствие! И вот однажды я с ужасом понял, ни одного светлого лика! Только мерзкие рожи моих подданных. И я затосковал по своей семье, я пытался сблизиться с ними снова, но на меня смотрели как на урода, ущемляя мои законные права.
Один раз в год в Нижнем мире, я собирал высокое собрание, на котором отчитывались за проделанную работу и составляли план на будущий год. И, вот однажды, ко мне присоединилась Ада, сначала в качестве единомышленника, а затем и в качестве первой дамы. Дела пошли на удивление бойко. Нестабильная внешность, никто не знал, как она выглядит самом деле. Даже в толпе придворных, каждый видел в ней свой идеал. Кто-то видел идеальною красоту, с острым насмешливым умом, кто-то мужеподобного воина, способного вести за собой в бой отряды, кто-то дряхлую, бородавчатую старуху прорицательницу. Она же видела суть каждого, и настраивала соответственно свою внешность и внутреннее состояние, для достижения взаимопонимания.
Вот она мне и разъяснила, что только жесткими действиями можно восстановить справедливость навести порядок, объединив оба мира, дабы – Траян поднял указательный палец вверх и повторил – дабы наши славные народы жили в мире и согласии.
– И так все жили нормально, пока вы не вмешались.
– Ты не понимаешь, не понимаешь, девонька, сейчас я объясню.
Траян вскочил, и мгновенно оказавшись возле Чан Ми, зловеще зашептал:
– Когда твой драгоценный аппа тебя бросил, хорошо ли тебе было, девица? Не одиноко? Не съедала ли тебя грусть тоска по родителю любимому, а?
– Плохо было, не скрою.
– А! – воскликнул Траян и забегал по залу. Собаки «навострили» уши, не сводя глаз со своего хозяина, но не тронулись с места, ожидая приказа.
– Что же это получается? – завизжал Траян – тебе плохо, папеньке твоему плохо, маменька твоя вообще с ног сбилась, сто лет его разыскивала, чтобы воссоединиться, и это нормально, да?
– Да, – твердо ответила Чан Ми, одновременно удерживая в поле зрения разбушевавшегося дядю и его зубастых охранников.
– Так почему же, – он снова перешел на зловещий шепот, – мой народ не имеет право воссоединиться с верхним миром, почему должен жить под землей в грязи и разрухе, не имея права пользоваться благами вашей цивилизации?
– Как говорил профессор Преображенский, разруха не в клозетах, а в головах, не стоит писать мимо унитаза, наведите порядок у себя дома и будете жить цивилизованно, как все.
– Чтооо? Это еще кто таков? – казалось, дядя сейчас лопнет от злости – Ада! Ада! – и, не дождавшись ответа, завопил, указывая своей тростью в потолок – немедленно удавить этого профессора, я сказал!
– Значит, во имя народа можно удавить, похитить, пойти на миллионные людские жертвы, устроив гражданскую войну?
– Конечно, милочка моя, ты в силу своего возраста еще не понимаешь, что жизнь человека это ничто, и для достижения великой цели приходится идти на жертвы.
– Вы знакомы с работами Зигмунда Фрейда, дядя?
Траян опять поискал глазами Аду, чтобы она подсказала ему, что за фрукт такой, но понял, что она обиделась, и появится не скоро, и только передернул плечами.
