Глаза вновь прибывшего были выпучены, расширенные зрачки делали их совершенно черными, грозно сверкающими, тонкий длинный нос касался верхней губы, из под него в разные стороны тянулись усы, неестественно густые и длинные. Одет он был соответственно тому образу, что рисовали его поклонники. Пурпурный камзол широкие штаны подпоясанные кушаком, шапка украшенная жемчугом и звездой.
Чан Ми подавила в себе желание вцепиться в рукав дяди, когда этот кровосос подошел для приветствия. Она вспомнила папу, его лицо становилось непроницаемым, когда ему надо было скрыть свои чувства и, мгновенно нацепила на себя маску равнодушия.
Монотонное жужжание голосов взрывалось овациями, приветственными выкриками, когда оглашалось имя очередного медийного лица или финансового воротилы и обязательно провозглашались титулы и обозначался кусок планеты, владеть которым им предназначалось.
– Дядя, похоже, уже все прибыли, а слово Россия так и не прозвучало, кому вы ее продали, а? – Чан Ми шевельнула непослушными губами, да и вся она была застывшая, словно статуя, но это только внешне. Внутренности у нее полыхали гневом и возмущением. Она чувствовала себя вулканом, который вот-вот выплеснет раскаленную лаву на головы этих бессмертных, и в особенности Аду, задавить, потушить этот высокомерный взгляд, которым она одаривала всех и ее в том числе. У нее была сила для этого, огромная, нечеловеческая сила, она ее чувствовала. Мелькала мысль:
– Что со мной происходит? Откуда эта уверенность? – и взгляд невольно обращался к дракону, ей казалось, что и у него внутри бушует пламя. Глаза его перестали быть безразличными, хотя внешне картина оставалась великолепным голографическим произведением, но она вдруг поняла, что если он освободится от своих оков, то обнимет ее своими широкими крыльями, защитит, это не враг, это союзник. И тут она не поверила своим глазам, на спине дракона стала вырисовываться маленькая фигурка, сначала зыбкая, словно белое марево, мираж, призрак, на котором трудно сфокусироваться. Постепенно оно приобрело форму девочки, которая сидит на спине, обхватив ножками чешуйчатую спину, рука воинственно выброшена вверх и вперед, призывая к атаке. Она вздрогнула от ледяного дыхания, дядя слишком близко приблизился к ней.
– Тартария, детка, испокон веков нашенская была, нам и достанется, – Ада предостерегающе накрыла его руку своей, – или тебе единолично, – быстро поправил себя Траян, – ты только слово молви, али головкой кивни. На самом деле вся эта свора, лишь наместники, все они в твоем кулачке будут. Ну как, согласна? – последние слова он прошептал ей прямо в ухо, и тут же отвернулся.
– Ну, что там? – его голос, обращенный к возлюбленной, прозвучал повелительно и нетерпеливо.
– Все в порядке, мой господин, он здесь, он с нами, – поправляя свою шапочку, вполголоса ответила ведьма-перевертыш.
– О, моя фурия… – замурлыкал Траян, дальше Чан Ми не расслышала, как вдруг, он поднялся во весь рост, стукнув тростью, возвестил, зычно перекрикивая гудящих гостей.
– Итак, приступим, господа!
От ледяного дыхания дяди, ухо у Чан Ми слегка заиндевело, она его потерла, согревая ладошкой но в тот же момент успокоилась, в голове прояснилось, затих и пожар в груди, краем глаза она наблюдала за происходящим, но все внимание было сосредоточено на драконе.
Первое, что она почувствовала, равномерное биение его сердца, и с удивлением отметила, болезненную пульсацию у себя в висках. Что это? Мигрень? Последствия стресса? Нет, это внешнее воздействие. Она постаралась расслабиться, насколько это было возможно более того, она поняла, откуда вливаются в нее силы, она определенно исходила со стороны дракона. Зачем он дает ей силы? Значит ли это, что ее назначили Душой этого народа, вернее этого сброда, а эта картина не только символ власти, но и энергетическая подпитка. Но это изображение девочки с драконом на спине, где-то она уже видела.. Чан Ми покосилась на массивный перстень, что украшал указательный палец Траяна. Так вот в чем дело, за нее уже давно все решили и спланировали задолго до того, как они прибыли на эту планету.
Но что-то было еще, что она силилась рассмотреть, но тончайшая сеточка, мешала проникновению, она даже сморгнула несколько раз, перевела взгляд на гостей. Нет, тут все чисто. Защищен был только Дракон.
Публика внимала высокопарному слогу дяди.
– Избранный народ! Лучшие умы собрались в этой могучей цитадели, благородные джентльмены, доказавшие не словом а делом приверженность идее создания лучшего будущего, ревнители нового мира успешно трудившиеся на своих постах. И вот я объявляю, закончилось ожидание и мы у цели!
Его речь, вначале торжественная, постепенно набирая темп, приобрела театральную пафосность и, уже с трудом можно было разобрать, что он говорит на самом деле, но смысл был понятен. Накручивая себя эмоционально, он превратился не только в демона-искусителя, но и обольстителя, гипнотизируя своих подданных, обращаясь ко всем и к каждому, восхваляя подвиги, совершенные ими лично и подвиги их предков.
