Всевладий переменился в лице, когда увидел Чан Ми сидящей на троне в окружении лысых людей, их взгляды не предвещали ничего хорошего. Один из них, а именно Дракула, стоя за спиной девочки, обхватил своей наманикюреной «лапой», ее тоненькую шейку и плотоядно улыбался. Ада, отодрав кусок ткани от юбки, повязала ею голову и, убедившись, что выглядит прилично, успокоилась, натянув на лицо насмешливую маску. Испытав ужас, когда ее электронная шапочка загорелась, она больше всего переживала, в каком виде предстала перед своим избранником и повелителем.
Дракон, распластавшись на ступенях, не сводил ничего не выражающих глаз с Чан Ми, которую только что перенес на стульчик, с осторожностью любвеобильной мамаши.
– Девонька, ты в порядке? Они ничего с тобой не сделали? – задал чисто риторический вопрос Всевладий, он и так видел, что она спокойна и сильна, как никогда.
– Да, дядя, все в порядке, ошейник слегка беспокоит, – она легонько взялась за палец, что сдавливал ее шею, послышался хруст и дикий вопль раненого животного. Толпа угрожающе зашелестела.
– Спокойно, дамы и господа, спокойно, Влад сам виноват, надо правильно распределять свои силы, а пальчик заживет до свадьбы, – Траян опять захохотал, как ребенок, радуясь своей шутке. В толпе послышались нерешительные смешки.
– Мужчина, вам плохо? Вам помощь нужна? – все удивленно уставились на Валюту, она склонилась над сэром Рамандрагором и хлопала его по щекам, – Айдар, давай его оттащим в сторонку, не ровен час, кто ни будь споткнется об него. Послышался звук волочащегося деревянного стула об каменные плиты.
Всевладий в упор смотрел на Чан Ми, та безмятежно поглаживала ноздрю Дракона, величиной с ее голову, и похоже не собиралась бросаться в объятия своих спасателей.
Глава 11
«Сердце Дракона».
– Здоров и ты будь, братишка, давно не виделись! – с наигранной веселостью пророкотал Всевладеющий и замер в двух шагах от хвоста Дракона. Ковровой дорожкой, посередине ступеней распласталась неподвижная туша змея, и лишь шипастая булава которой заканчивался хвост, слегка подрагивала на полу, – высок твой трон, Троянушка, впрочем, ты всегда был склонен к помпезности.
– И тебе, братка не хворать! Подходи поближе, не бойся. Зверушки, – он похлопал по узкой морде Дракона, – лишь моим командам подчиняются. Понял? – он щелкнул пальцами, и ожившие собаки, поскуливая и поджав хвосты, взвились по ступеням вверх и заняли свои места по обе стороны от хозяина.
– Не зверья следует остерегаться, а братьев наших, что когда-то росли, кашу лопали вместе, но волею судеб оказались на разных берегах.
– Не высовываься, – обернувшись, скомандовал Всевладеющий своему отряду. Он точно знал, что несмотря на благодушное приветствие, первый удар обрушится на него. Не принимая приглашения, сохраняя дистанцию и обзор, оценив обстановку, понял. Силы не равны. Толпа окружавшая трон, это не те тупоголовые рагули, с которыми легко справился Лиён в Нижнем Мире. Это вполне себе самодостаточные личности, умеющие не только подчиняться, но и мыслить стратегически, и действовать по своему усмотрению, да и сила в зале витала немереная. Но ожидаемой атаки не последовало, значит, и не будет, пока… Значит ему что-то нужно от меня, это хорошо. Что же?
Молчание затянулось, первым не выдержал Траян.
– Ну, что ты застыл? Обдумываешь очередную лекцию, как образумить «младшенького»?
– Нет смысла, дядя. Грядет война, и перевес не на вашей стороне. Смирись, отдай добровольно управление в наши руки, во всяком случае, так мы избежим многомиллионных жертв.
Всевладий изумился тому, что и как говорила Чан Ми. Смотрела она прямо на него, но он никак не мог поймать ее взгляд, не говоря уже о том, чтобы прочесть ее мысли. Это была все та же их любимая девочка. Маленькая, хрупкая, ее красивое платьице было перемазано сажей, как у Золушки, но глаза пустые, глаза сомнамбулы. Сила, которую он старательно вливал в нее все это время, была, но сделалась чужой, недоброй. Он сделал усилие, чтобы пробить эту мнимую, как ему думалось, отстраненность, добраться до самой сути, выхватить слово, обрывок мысли, намерение. Нет, – оставь бесплодные попытки, подумал он, – она не была фальшивой, она действительно говорила то, что думает.
Оленька. Что он скажет матери, когда вернется ни с чем? Как посмотрит в глаза женщинам, и, главное Ладушке, возлюбленной супруге, которая две тысячи лет оплакивает потерю взрослого сына? Опять не смог? Не успел? В каком – то оцепенении, сделав шаг назад вздрогнул, почувствовав под ногой что-то живое, и резкий, возмущенный вопль, словно он наступил на кошачий хвост, и знакомые ругательства:
– Етить колотить, верзила чертова, инвалидом сделал! Чурбан неотесанный!
Всевладий оглянулся, домовой скакал на одной ножке, Филипп и Валюта смотрели на него с доверием и надеждой.
– Многомиллионные жертвы! Многомиллионные жертвы! – крики от боли и отчаяния перемешались с радостным гоготом толпы наверху.
