Чан Ми пришли в голову строки из Пушкина – «Меня обманывать не надо, я сам обманываться рад». Эти стихи Александра Сергеевича, были посвящены женщине конечно, но глядя на восторженно-влюбленные взоры публики, обращенные на своего кумира, она понимала, что эти строки как нельзя лучше подходит к данной ситуации. Ложь, сплошная ложь о достижении цели, типа все будут счастливы, а жизнь наполнена и осмысленна, неужели они не понимают, что эти цели, лишь фальшивые маяки, чтобы корабль разбился о вполне настоящие каменные скалы? Неужели им не приходит в голову, что нападающий получит достойный отпор? Похоже, не понимают, разогретые пламенными речами Траяна толпа уже была готова и рвалась в бой.
Чан Ми бросила осторожный взгляд на Аду, та, казалось, дремала, веки наполовину прикрыты и она слегка кивала, поддерживая оратора. А вот в переплетениях ее шапочки вспыхивали и затухали, бегали друг за другом, соединялись в цепи и вновь рассыпались, сине-красные искорки. Поначалу залюбовавшись оригинальной красотой вязаного изделия, она вдруг поняла, в чем дело. Ада держит под контролем дракона, а на голове у нее просто механизм, чем то напоминающий оголенный мозг, и с его помощью, она работает и с драконом и с ней. Получается, давая ей столько силы, она уверена, что я соглашусь на эту аферу. А разве у меня есть выход? Я же полностью в их власти, они сейчас оживят эту рептилию, усадят меня, на его обмазанную спину каким ни будь суперклеем, и отправят уничтожать своих противников. А кто у них противник? Белые Боги. Получается, суперсила, которая сейчас вливается в нее направлена на уничтожение ее же самой! Вот это поворот! Но это же противоестественно, это не сработает, она не допустит такой развязки. Глянув на лиф и талию, на ноги, мышцы ощущались такими твердыми, что ей казалось, сейчас разорвется тонкая ткань ее наряда. Но внешне все казалось прежним. Она опять сфокусировалась на защитной сетке, мысленно увеличивая одну из ячеек, наконец, ей это удалось, и она стала постепенно расширять ее. И тут ее буквально осенило, нет, это не сила равнодушного дракона, наполняет ее, она узнала вибрации дяди Всевладия, теплые, родные. Он пришел ей на помощь, а где же он сам? Он здесь конечно, он рядом, и не бросит ее на погибель.
Очнувшись от своих размышлений, она удивленно глянула в зал, Траян закончил свою речь? По закону жанра должны были раздаться бурные продолжительные аплодисменты, но этого не случилось, в зале висела гнетущая тишина. Гости растерянно поводили головами, казалось, они «навострили» уши подобно волку, что почуял опасный звук за много километров и вдруг, как по команде повернули головы в сторону Дракона.
Интуитивный страх – это сторожевой пес, подающий голос при приближении опасности.
Картина светилась, словно огромный, работающий монитор в темной комнате, лапы животного пришли в движение, его хвост покачивался из стороны в сторону, шея конвульсивно дергалась, словно он заталкивал вовнутрь, то, что просилось наружу, послышался отвратительный звук, словно кто-то водил куском пенопласта по стеклу. Вздувшийся экран покрылся мелкими трещинками, послышался нарастающий вой пикирующего бомбардировщика. Чан Ми вместе со всеми застыла в немом ужасе, вцепившись в подлокотники кресла. Бабахнуло так, что у всех на мгновение волосы встали дыбом, в то время как глаза не отрывались от черного снаряда, что разметал в стороны остатки экрана, влетел в зал, сделал пару витков и плюхнулся как раз в центр стола между объедками.
Под пронзительный визг Ады, которая пыталась сорвать с себя задымившуюся шапочку, к потолку взметнулся столб дыма в виде гриба. Все отпрянули назад, поспешно вскакивая, отбрасывая стулья, лишь сэр Рамандрагор остался сидеть с открытым ртом на побелевшем лице. Легкая испарина покрыла его чистый лоб, очки соскользнули на кончик носа, и каким-то чудом задержались там, но он не обращал на них никакого внимания, не в силах оторвать остекленевшего взгляда от заставшего его врасплох снаряда.
Хлопья сажи редкими черными снежинками мирно оседали на головы, костюмы и платья, отнюдь не мирного собрания.
И тут снова все вздрогнули, услышав еще один хлопок, но это не было взрывом, это был глухой стук падающего тела. Сэр Рамандрагор с безжизненным, устремленным в потолок взглядом, вместе со стулом упал навзничь.
Глава 10.
«Бомба».
Беда, как говорится, не приходит одна. Едва-едва все вздохнули с облегчением, Ада прекратила во всю глотку изображать работающую циркулярную пилу, отбросила в сторону дымившийся аппарат контроля вместе с половиной обгоревших волос, как вновь стало нарастать напряжение. Неразорвавшийся закопченный снаряд, до сих пор тихохонько, стоял себе на столе, вдруг дрогнул, и послышался скрежет отвинчивающейся крышки.
