Для Оленьки уже давно размылась, исчезла эта грань, я и он. Они были единым целым. И все, что ощущал Лиён, передавалось ей, а все, что ощущала она, передавалось ему, и она убирала эту занозу, что насквозь пронзала их сердца, и поселяла туда надежду. Надежду на встречу. Через год, сто лет или тысячу, но они обязательно встретятся еще раз.
***
Валюта все еще с тревогой всматривалась в черную долину, ей казалось, что вот-вот земля зашевелится, и полчища грызунов снова пойдут в атаку.
– Тоже, мне, бином Ньютона, – в одиночестве размышляла умная, образованная женщина, преподаватель физики, бывшая крыса. – Мне все понятно. Если Фабула, эта треклятая планета, высвобождает сущность каждого, кто попадает на нее, то моя истинная сущность это узколобая тварь, вечно голодная, живущая под землей. А почему, собственно узколобая? Э, нет дорогие мои товарищи, говорят, после ядерного взрыва выживут крысы и тараканы. Тараканы этот гадость, конечно, но Фабула зрит в корень – пусть я крыса, но Крыса Великолепная, Крыса Неистребимая и ко всему прочему роскошная женщина, два в одном! Отсюда делаем вывод – мой геном уникален!
***
Гриня пристально вглядывался в небо, и если бы хоть кто ни будь поинтересовался чем он занимается, то услышал бы, как он шепчет себе поднос «Цып-цып-цып». Под зелеными лучами заходящего солнца порхали летучие мыши, они тоже прощались с гостями, но ни один из них не польстился на призывное «Цып-цып», а домовому, страсть как хотелось иметь в своей коллекции хоть одного, хоть самого захудалого шуршика.
***
Всевладий, Красава и Ариадна, с необъяснимой грустью прощались с Фабулой, наблюдая, как когда-то цветущая долина, втоптанная в грязь недавними событиями, восстанавливает свой первозданный облик. Мирные крыски стройными рядами опускают в ямку смоченную собственной слюной семечко и загребают ее розовыми, похожими на человеческие, лапками. Мелкие паучки-роботы снуют вверх и вниз, восстанавливая поврежденные здания, и те, похрустывая и постанывая, расправляя плечи, выпрямляют спины, тянутся вверх к зеленому сверкающему солнцу.
– Ишь, ты, суетится-то как слаженно…
– Кто? Что ты имеешь ввиду? – спросила Красава, сложив козырьком ладошку, на всякий случай еще раз окинула взглядом окружающее их пространство. Ей все казалось, что она что-то упустила, что-то не успела запечатлеть в своем сознании.
– Искусственный интеллект, сверхсложная техника, вайфай…
– Вайфай это фамилия или абстрактный предмет? – прервала его Красава, и глаза ее снова заблестели как у коллекционера обнаруживший неизвестный доселе артефакт.
– Ага, Планетарный Вайфай Интернетович.
– Впервые слышу…
– Чан Ми проснется, спросишь, она тебе и покажет и расскажет. Да не в этом дело. Нехорошие предчувствия у меня, девоньки, давно уже получаю сигналы от земли нашей матушки и зудят ладони, призывая исполнить священный долг.
– Ну, что ты, Сева, все уже позади – забеспокоилась Арина,– шайка бандитов обезврежена, и потом, – она минутку помолчала, и с какой-то жалостливой надеждой в голосе спросила, – мы же никогда войн не развязывали, может, обойдется на этот раз?
– Да, ты права, не развязывали, мы их заканчивали, только на фоне будущих сражений, война с Траяном покажется нам легкой прогулкой с небольшими препятствиями. На сегодняшний день мы отрубили лишь одну голову у злобствующей гидры, но, как известно, на ее месте вырастает две, и эта образина, что кольцом вьется вокруг нашего дома, еще долго будет смердеть, отравляя ядовитыми испарениями, умы и души наших соотечественников.
– У тебя есть план?
– Державу возрождать надобно, чтоб ни одна рогатая скотина сунуться не посмела.
Ариадна обреченно вздохнула. Снова бесконечные путешествия в поисках уникального гена, уникального человека. Изматывающие странствия в прошлое, после которых, ее якобы спящее тело еще долго восстанавливалось. Приходилось заново привыкать к земному притяжению, запуская совсем иные процессы мышления, а они заставляли вспоминать, что у нее есть Оленька и материнский долг перед ней.
– Не переживай, у меня уже есть один на примете. – Всевладеющий хохотнул, будто бы ему вспомнилось что-то смешное.
– Наш?
– Не знаю пока, Аринушка, вместе проверять будем. Чудной он только, я за ним давно наблюдаю. Тихий, такой, скромный, с виду обычный, ничем не примечательный человек.
– А почему чудной? Это не опасно чудному помогать? И вообще, чего темнишь, объясни толком.
