Она бережно переложила дочь на руки отца, и продолжила, – Гриня, прошу, замени ее платьишко, что бы ничего ей не напоминало об этих событиях, когда она проснется. Данушка, милая моя нянюшка, будь рядом со своей любимицей, ты первая приняла ее из моего лона, и тебе ответствовать за нее до того момента, как мы окажемся дома. А теперь за дело! – ее голос вдруг стал жестким и непримиримым.
–Всевладеющий! Ты призвал нас в это змеиное логово, ибо нам должно свидетельствовать об исполнении приговора! Так не медли, огласи его, и приведи, наконец, в исполнение. Обвиняемые, всем встать!
Медленно, но тем не менее, они поднимались. Но, с трудом. И по разным причинам. У кого-то дрожали колени, супруга герра Палкина, то вскакивала, то шлепалась обратно, возможно затекли ее бессмертные ноги. И только Сэр остался недвижим, скорее всего, он оглох после самострела. Правда верхняя часть головы напрочь отсутствовала, восстановилась только нижняя челюсть, и она гордо выпячивала зубы, сверкая новенькой эмалью.
– Волею Создателя нашего и защитника, объявляю сынов Божиих Нижнего Мира – виновными. Сего дня и сей минутой, я открыт для вас, как и вы для меня. Приговор суров, но справедлив.
И узрел я слюну предвкушения, капающую, с клыков ваших и предупреждаю! Испокон веков ведете вы борьбу за души человеческие, и возможно тысяча лет наказания для вас не такой уж и большой срок. Но, как говориться, «Бешеной собаке и семь верст не крюк». Возможно однажды, позабыв о злодеяниях совершенных ныне, вы приметесь сызнова строить свои коварные планы против сынов божиих.
Но Создатель наш, вложил в их души право выбора, внутренний выбор в пользу света или тьмы. Им выбирать и это справедливо. Но и мы всегда будем на страже, мы будем рядом. Ну, а если понадобиться, что ж, повоюем еще раз.
Итак – Герр Палки̒н с супругой, моим непреклонным решением, отправляется в Верхний Мир, Ставропольский край, трактористом, дабы возделывал землю нашу священную на благо человечества тысячу лет.
– Маленький фюрер, на оный же срок отправляется в Верхний Мир, в земли Израильские, и да будет гоним там всеми и вся.
– Граф Дракула, на планету под названьем Комарилья, питаться фруктами и единолично вести борьбу со всеми видами кровососущих.
– Сэр Рамандрагор, на постапокалиптическую планету, для начала в госпиталь, пока у него не восстановится, то что ранее было головой, а затем выживание в соответственных условиях.
Скамья подсудимых редела, после объявления приговора, наказанный упырь исчезал в известном или неизвестном направлении.
Лиён не мог оторвать взгляда от Вервольфа, под названием Ада.
Высокая, стройная, ей нет и восемнадцати открытые плечи отливали жемчугом. Из-под густой, светлой челки презрением сверкали карие в крапинку глаза. Когда Всевладеющий открылся для всех, и Лиён в том числе увидел, сколько боли и горя принесла эта «юная девушка» Оленьке, Чан Ми, а так же и ему, гнев захлестнул обновленное сердце Императора, и он понял чувства Чан Ми и ее порыв во что бы то ни стало уничтожить эту тварь. Бедную девочку так поразили обидные и слова о маме, что они оказались последней каплей в борьбе с несправедливостью, возложенную на ее хрупкие плечики. И не справившись со своими эмоциями, она отказывалась жить в этом жестоком мире.
Лиён пристально вглядывался в лицо юной девы, что бы навеки запечатлеть ее образ, лицо обидчицы, что исковеркала судьбу самых близких ему людей. Он вздрогнул, когда Всевладеющий произнес это ненавистное ему имя. Ему казалось, что сейчас разверзнется земля, и пламя адово поглотит ее. И он оказался недалек от истины, правда ничего не разверзлось, и довольно таки буднично прозвучали слова:
– Вервольф Ада, за злодеяния совершенные в Верхнем Мире, отправляется в Подземный Мир, кочегаром.
Земля, таки, поглотила ее, и долго еще слышался проваливающийся вой «сирены оповещения». Лиён, правда еще не знал, что это такое, но теперь он точно знал, как воет оборотень, когда его настигла справедливая кара.
На скамье подсудимых остался один Траян. Единственной рукой он все еще поддерживал и ощупывал свою обгрызанную культю и широко улыбался, глядя на Всевладия.
– Благодарю тебя братка, что оставил меня «на закуску» мы ж, одна семья, давай договоримся по хорошему.
– Ты, прав, братка, мы одна семья, и договариваться мы будем по справедливости.
Видно было, как устал Всевладеющий, повелитель стихий, кузнец, лекарь и вершитель судеб человеческих.
Ариадна и Красава, не сговариваясь, обе подхватили стул и поставили рядом с братом, он тяжело опустился на него, однако, голос его стал еще тверже.
