– Наивные, доверчивые, оглянитесь вокруг, враги оточили со всех сторон, кусают, рвут в клочья наши поконы! Извратили. И ты, Севка, почто вслед за нимя, поганое слово произносишь? Все извратили! Како люди мыслите!?! Како Боги ваши мыслят! Гринька, хватит жрать, я сказала! Из-за таких чревоугодников как ты, все пошло не так!
– А я тут причем? – округлил глаза старикашка, – я свою работу делаю, никого не трогаю, а тебя писарчуком назначили, так и пиши… Тоже мне, «ловец истории», раскомандовалась, тута.
– О- лунь-ка, что такое поконы? Лиён потянул за рукав Оленьку.
– Наши славянские предки говорили покон. Кон – это что-то незыблемое, обязательное. Обязательное следование кону. Сейчас говорят закон, и получается, что за – коном, вне кона, за пределами, короче, неправильное слово закон. Ты слушай, потом вопросы задавать будешь, хорошо?
– Вот-вот, на чревоугодии и ловят нас черные адепты, враги рода человеческого, разрушают, когда то прекрасный мир, который создавали наши пращуры. Поят ядами алчности, зависти. Вгрызаются в мозг, в тлен превращается душа. Наш мир, мир, созданный нами, захватила гигантская, чудовищная и беспощадная тьма. Почему никто не видит этого кроме меня?
Лиён посмотрел на Оленьку. Она сидела, подперев ручкой подбородок и восторженно внимала пламенным речам бабушки.
– Странное семейство – подумал он, – Красава совсем не смотрится бабушкой, в прямом смысле этого слова. Постарше, конечно, но всего-то лет на десять, а то и меньше…Арина, зовется мамой Оленьки, да они же, ну, в крайнем случае, погодки. Дядя Сева, постарше, конечно, лет сорок будет. Лада моложе супруга лет на двадцать, ну, это нормально. Дана. Словно юная фея, умытая утренней росой, источающая тонкий аромат прозрачного озера. Он опять услышал ее смех, там, во сне, перед глазами поплыло, захотелось спать, но в последний момент он увидел, что, Дана подняла головку и прямо смотрит на него. Рюмка дрогнула в его руке, и он покосился на Оленьку, если заметила, то опять будет ехидничать.
– Похоть! – неожиданно воскликнула Красава.
Лиён вздрогнул, опустил глаза и снова стал медленно покрываться краской стыда.
– Похоть, блуд, вот порок противоречащий разуму. Вы слышали, что сказано древним: «А Я, говорю вам, что всякий кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».
Лиён осторожно глянул на восседающих за столом, но никто не обращал на него внимания, казалось, все оглохли, и только Оленька, счастливая, улыбалась, глядя на Красаву.
Всевладий, наконец, добрался по назначению.
– Ксана, ну, в самом-то деле, перед гостем неудобно.
– Отвянь! – взвизгнула бабушка. – А, ведь какой народ мы вырастили! Народ мечтатель, созидатель! А ты кто такой? Квашня, кисель, размяк на пуховых подушках, во дворцовых полатях! Глядеть должон, что творится в царствии твоем! Народ твой молит небеса, солнце, радугу, молит о благоденствии всему человечеству! Значит не все потеряно! Обрати свой взор на страждущих, исцели людей, сделай их светлыми и возвышенными…
– Ксана, мы как раз для этого и собрались, – прогундосил ей на ухо Всевладий,– пора тебе отдохнуть, красавица, давай же, ляг в постельку.
– Петруша! – визжала упирающаяся красавица, – устреми свой ясный взор в лучезарное пространство небес, ты увидишься там со мною, глянь на землю нашу матушку, посмотри на дитятко наше единокровное…
Оленька ткнула захмелевшего и почти задремавшего Лиёна в бок, – Чего смотришь, помоги, дядя сам не справится.
***
Лиён проснулся на полу, с дикой головной болью. Кишки бунтовали против сытной, вкусной, и такой непривычной для его организма еде. Срочно требовалось на воздух. Он попробовал пошевелиться, но пудовая нога дяди Севы, точно пригвоздила его к полу. Вдобавок рука его давила на желудок, и содержимое пыталось выбраться обратно. Рядом еле слышно сопела Дана, свернувшись калачиком, за ней Лада и Оленька. Ксана и Арина похрапывали на лежанке. Он попытался расслабиться, что бы как-то унять кишечник, а он урчал все громче, норовя разбудить всю округу. Однако зов природы пересилил правила приличия, он не очень культурно сбросил с себя дядькины части тела, и, стараясь не напрягаться, выскочил на двор.
Солнышко уж ласкало верхушки деревьев. Он вдыхал этот удивительный воздух, который еще не успел прогреться, однако высокие кустики нещадно манили, и он трусцой побежал в лес.
Выбрав ближайший орешник и, вздохнув с облегчением, уселся под ним. Внезапно, процесс приостановился сам собой. У воина, как и у охотника, обостренный слух и интуиция, а именно так воспитывали его, в его прошлой жизни. Хрустнула веточка, под чьей-то ногой.
– Опасность! – он молниеносно среагировал, но вскочить и с криком убежать это удел трусов. Затаившись, одновременно медленно, что бы даже позвонок не хрустнул, стал поворачивать голову на звук. Хорошо, что еще нет листьев на этом кусте, если не шевелиться, противник может не заметить, а вот он, сможет, при определенном стечении обстоятельств определить местонахождение и степень риска.
