Внезапно, его глаза встретились с чьей-то парой глаз, что смотрели сквозь голые ветки прямо на него. Сердце бухнуло в пятки. Нет, не в пятки, ну куда-то там между… ну, не важно. Лишь на мгновение испугавшись, вглядываясь в эти красные, выпученные глаза, он не увидел угрозы.
– « Ань-йо хасим-ни-кка…» – почему-то на своем родном, корейском языке поприветствовал сидящего на корточках с другой стороны куста человека.
– Кха – кааа… – покряхтел, так вначале показалось, но возможно и ответил на утреннее приветствие дед Гриня, – а это был именно он, так славно отдававший честь вчерашнему застолью.
– Какой ужас,– подумал Лиён, разглядывая второй колтуны, на голове неопрятного деда.
– Какой ужас, – подумал дед, разглядывая нечесаные волосы Лиёна.
Глава 8
«Поход. Первое испытание». Тамбовский лес 1925 год.
Завтракали в какой-то гнетущей атмосфере, остатками вчерашнего, уже холодного пиршества.
– Ладушка, чегой-то холодно, – жалобно гнусавил Гриня, обильно высморкавшись в несвежую тряпицу.
– А в ответ тишина, – подумал Лиён, голова еще гудела, и он зачем-то пересчитывал присутствующих, – кого-то недостает. А, Всевладий. Да, его нет за столом. Лада беспокойно поглядывает в окно. Хорошая жена, беспокоится. Хотя, чего так переживать? Ну, пошел человек размяться после сна. И почему все такие мрачные?
– Арина? – с надеждою вопрошала Лада.
– Не знаю, не вижу, – она недовольно прикрыла глаза, и сидела с отрешенным видом.
– Ладушка, холодрыга-то какая, – опять запричитал Гриня.
Оленька тихонько коснулась руки Лиена, – ты покушал? Пойдем за дровами…
Над поляной висели свинцовые тучи, земля парила, обволакивая все, что движется и не движется тяжелой влагой, превращалась в крупные капли, что медленно сползали, возвращаясь обратно в землю. В сарае было тепло и сухо.
– О-Лунь-каа, что-то случилось?
– А ты не помнишь?
– Нет…
– Отличная отговорка, – накладывая дрова на вытянутые руки Лиёна, скривилась Оленька.
– Я что-то не так сделал?
– Да причем тут ты… бабушка в кровь расцарапала дядю Севу.
Даже если бы молния ударила в сарай, он бы так не удивился.
– Как? Как такое возможно!?! – У него опустились руки и дровишки посыпались на пол.
– Для Ксаны нет ничего невозможного.
– Что, дядя позволил себе поднять руку на бабушку?!?
– Ну, что ты, нет, возмутилась Оленька, она поднимала дрова и заново накладывала их Лиёну. – Как обычно не сошлись во мнении. Почему у меня спрашиваешь? Ты с дядей Севой ее укладывал, это ты мне расскажи, что там случилось, о чем речь шла?
– Я только помню, звучало несколько раз слово кровь, и все. Я или просто все забыл, или забыл, потому что непонятно.
– А-а-а-а, извечная тема для препирательства, как бы тебе объяснить…
И Ксана и дядя Сева причисляют себя к людям, которые хранят и оберегают традиции и веру наших предков, славян, как самую великую ценность. Один из них за категоричное соблюдение конов, а другой, допускает смешение крови. Но, мир меняется, и все чаще раздаются голоса, что и коны можно пересматривать и подправлять, скорее всего, именно это высказывание и вывело из себя бабушку. Ну, что, пойдем, а то деда Гриня в сосульку превратится, – засмеялась Оленька, взяла себе пару чурбачков, и первая вышла из сарая.
За столом ничего не изменилось. Дана все так же изредка бросала взгляды на Лиёна, Красава убирала тарелки со стола, Лада в упор смотрела на дремлющую Ариадну. И только дед Гриня к сморканию прибавил чих, да такой громкий и внезапный, что все периодически вздрагивали от этого звука.
Лиён заложил дрова в печь, и стал осматриваться, чем бы разжечь огонь. Но пока он искал нужные предметы, Лада встала и прошлась мимо, и Лиён уже озадаченно смотрел на бушующий огонь,– волшебство какое-то, успел подумать он, – и тут раздался радостный крик Ариадны:
– Нашла! И сразу ж забормотала:
– Плохо дело…Это Рогульки… Лёка, срочно, Коло! Девочки, одеваться! Гриня, инструменты! Все воодушевленно засуетились, послышался стук открываемых ящиков в комоде, Гриня вообще, почему-то исчез из поля зрения, можно сказать, растаял на глазах у Лиёна.
– А-а-а, как??? – указывая пальцем на пустое место, но его уже схватила за руку Оленька и потащила в сарай.
– Странная все-таки семейка, – так думал он на бегу к сараю.
– О-Лунь-Каа, что случилось, для чего все это?
– Поспешай, Всевладий попал в беду, в нашем мире у него нет такой силы, как на верху, и если мы не успеем найти способ его вызволить, беда, будет, большая беда.
– А где он? И где он оставил свои силы, и что значит в «нашем мире»? В каком таком своем мире он оставил свои силы?
– Н-уу-у-у, да, его мир, это его дом, там он оставил свое оружие, – уклончиво ответила Оленька, но он остановил ее.
– О-Лунь-Каа, если ты мне сейчас же не ответишь на все вопросы, я уйду, и делайте что хотите, это невежливо, в конце концов, я должен понимать что происходит.
– Ну, хорошо, задавай свои вопросы, только не останавливайся.
– Как получилось, что я в одно мгновение стал понимать и разговаривать на вашем языке, это волшебство?
Оленька не останавливаясь, затараторила.
