– Можно мне, щучий пласт? – воскликнул он, сам не ожидая от себя такой наглости.
Гости недоуменно посмотрели в его сторону. Из глаз Даны мгновенно перестали сыпаться жемчужины, она благодарно взглянула на гостя, и спросила: «Можно, дядя Сева?»
Всевладий прожевал губами слова, известные только ему одному, сглотнул, его обожженные брови взлетели наверх, в глазах заплясали смешинки и, похохатывая, он ответил:
– Ну, что, тут такого, захотел человек «щучки», пусть отведает…
Дана, не дослушав, подхватила блюдо, и, втиснувшись, аккурат между ним и Оленькой, поставила его на стол. Убирая руки, она будто бы ненароком коснулась широким рукавом его щеки и шеи.
– Опять ошибся, «В чужой монастырь со своим уставом не лезут», – выскочила незнакомая фраза, хотя смысл ему был понятен, и он почувствовал, как краска стала заливать его лицо.
Все натянуто заулыбались, ну, а Гриня больше всех, конечно, он хохотал «мелким бесом», и сучил короткими ножками, приговаривая: «Веселуха, пошла, веселуха!».
– Твой черед, хохотун, показывай свои дары. – Всевладий опять нахмурился, постукивая ложкой по столешнице.
И тут действительно стало весело. Все знали, что дедушка скуп до неприличия. Никто не помнит, чтобы звал к себе в гости, кого-то одаривал. Подозревали, что чахнет он на своих несметных богатствах, хотя и не его они вовсе, а общие. Кто поставил деда сторожевать, уж никто и не помнит, самый старый он в роду у них.
Оленька на ухо Лиёну, прокомментировала сложившуюся ситуацию.
Вот и Дана заспорилась с дедом из-за кувшинчика, мол, сколько можно путников из ладошки поить, дай мне кувшинчик, дедушка. Но слово «дай», Гриня воспринимал как личное оскорбление. А тут она еще посмела указать на его колтун: – У тебя же гребень есть, костяной, почему не причешешься? После этой фразы и пробудился Лиён, дедушка в гневе молотил кулачком по столу.
Но, сейчас на него смешно и жалко было смотреть. Всевладию он не посмел возразить, и трясущимися ручонками, стал шарить по своим бесконечным карманам, каждый из которых застегивался на пуговицы, разного цвета и размера.
– Сговорились, сукины дети, сговорились… Всяк, старика обидеть может, сладили, да? Гуртом навалились?
Красава, девушка немного постарше Арины, молчавшая, до сих пор, укоризненно обвела всех взглядом. Вселились все, кроме нее, Лиён склонился над преподнесенной ему щукой, и никак не мог определиться, кушать ее или оставить нетронутой, а ведь это еще больше оскорбит хозяев.
– Кушай, кушай, Ваше Монаршество, не стесняйся, – посмеиваясь, прошептала ему на ухо, Оленька.
– О- Лу- Нькаа, прошу тебя, не называй меня так… их головы опять склонились друг к другу.
– Что так, почему? Не нравится?
– В твоих устах это звучит оскорбительно.
– А как же мне тебя называть?
– Не знаю, не сейчас, потом поговорим, хорошо?
– Всевладий! Громко сказала Красава, давай уже к моим дарам перейдем?
–Нет!!! Взвизгнул старик. Вот, нашел!!!! – и он протянул руку, зажимая между большим и указательным пальцем белый камушек, размером с фасолину.
За столом воцарилась мертвая тишина.
– Неужели это… «Бел-горюч камень?» – вдруг осипшим голосом проговорил Всевладий, – дай посмотреть…
– Да! Нет! – и предмет мгновенно исчез из поля зрения.
– Ну, Гриня, ты даешь! – разочарованно протянул дядя Сева, – а почему спрятал? Кому сей дар, предназначен?
– Знамо, кому! Кому предназначен, тому и отдам, время не пришло еще, посоревнуетесь у меня вражьи дети, ишь, глазенки загорелись, будете знать, как скупердяем обзываться… Одной рукой он алчно прижимал драгоценный камушек в кармане, а другой всхлипывая, утирал нос.
– Жалко деда, – подумал Лиён, нехорошо так со старшими обращаться. А дедушка, словно, подслушав его мысли, часто моргая и шмыгая носом, подозрительно уставился на него. – Да, не нужен мне ваш камушек, деда, – он чуть было не высказался вслух, но тут опять забасил Всевладий.
– Ну, так и быть, Ксана, твой черед, бери слово! – шумно выдохнул Всевладий, с трудом отрывая взгляд от карманов старика, у которого каждая копеечка, как говорят злые языки, гвоздем приколочена.
– Ксана! Ксана, ты куда подевалась?
– Туточки, я, в ле̒дник ходила. Прошу любить и жаловать: Сальтисон, так в Чехии называют это блюдо! Стеклянное мясо, так его зовут в Китае, Аспик – Франция, зельц – Германия. А у нас это чудо зовется…
– Студень!!! Ураааа! Студень! – закричали гости разом.
– Огроменный какой, – завизжал от восторга Гриня, – в ведре, что ли варила?
Ксана поставила блюдо на серединку стола, оно постепенно успокаивалось, перестало дрожать, и сквозь прозрачные бока стали видны розовые ломтики мяса разной величины.
Оленька опять склонилась к соседу.
– Лиён, рот прикрой, ворона залетит. Ты, что холодец никогда не видел?
– Нет, а что это? Медуза?!?
– Бульон это с мясом, его долго варят, а потом на холоде он застывает, понятно?
– Понятно. А почему все так обрадовались бульону?
– Да хреновухе они обрадовались, – засмеялась тихонечко Оленька.
– ???
– Сейчас сам увидишь. Это Красава. Бабушка моя, гордо объясняла Оленька, она не только говорить мастерица, знает, также, чем народ повеселить.
