Кай остановился, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. Больше терять времени он не мог, поэтому, как только дыхание пришло в норму, достал из-под мантии красный мешочек, наполненный жёлто-серым порошком. Он уже давно приготовил эту смесь, зная, что рано или поздно она пригодится. Азбекстский порошок, тёртый корень ромашки и измельчённый драконий зуб – всё это он высыпал себе на ладонь и поднёс кулак со смесью ко рту. Последние три года он использовал это заклинание даже слишком часто. Когда энергия голоса и его собственных магических сил впиталась в смесь, та зажглась белым светом. Из сжатого кулака рвались на свободу белоснежные лучи, освещая тонущий в вечерних сумерках лес.
– Отлично, – пробормотал Кай, разжимая ладонь. От неё поднялись три маленьких ярких огонька. Подвижные и шустрые, словно живые светлячки, они закружили вокруг него, ожидая распоряжений. – Найдите мне зелёного дракона.
Едва слова, заряженные магией, сорвались с губ, огоньки задрожали и разлетелись по трём разным направлениям. Они летели по воздуху столь же шустро, сколь скоро улепётывали от них лесные пташки, только призванные чарами огни знали свою цель.
Именно так последние месяцы Кай узнавал обо всех проделках Виктера. Огни, подчиняясь создателю, искали заданную цель до тех пор, пока не найдут или пока не иссякнет запас энергии – обычно он зависел от силы заклинателя, но редко превышал порог в двадцать четыре часа. Их невозможно было остановить или обмануть, они легко пробирались через чащу, при необходимости проходили сквозь стены, и, поскольку служили слишком малым источником энергии, их не останавливали даже чужие чары и защитные заклинания. Кай точно знал – как только огни найдут Виктера, то вернутся к нему, чтобы указать путь. Точнее, вернётся лишь один – тот, кто отыщет цель первым, – а два других намертво пристанут к тому, что они искали, пока не истечёт время или пока их не уничтожит заклинатель. Именно на эту магию Каилил надеялся с самого начала поисков и с её же помощью рассчитывал вернуться домой.
Но стоять посреди леса и ждать возвращения поисковых огней он не собирался. Закончив с магией, двинулся дальше, надеясь хотя бы приблизиться к Виктеру. Или – такой шанс тоже оставался – найти его раньше огней. Ведь у тех не было чётко оговорённого пути, и они просто прочёсывали всю территорию, на которой их выпустили.
Солнце садилось за горизонт ужасающе быстро, и лес погружался во тьму. Но Кай продолжал идти, не страшась и не пытаясь прибегнуть к магии, чтобы осветить себе путь. Он вырос близ этого леса, жил на его окраине вот уже пятнадцать лет и был уверен, что знает, чего ожидать от него. Но когда углубился в чащу и последние солнечные лучи поглотила ночь, ожила магия, неподвластная ему.
Лес будто очнулся после дневного сна и глубоко задышал новой жизнью. Земля вспыхнула множеством огней, что украшали корни исполинских деревьев, – грибы и мох, сияющие золотым, голубым и изумрудно-зелёным, создавали причудливый узор.
Чем гуще становился лес, тем меньше встречалось деревьев, сохранивших привычные очертания. Они уже не стремились вверх, а, наоборот, словно стелились по земле и над землёй, создавая из опущенных ветвей целые коридоры, освещённые красными огнями, – цветы календы манили сиянием ночных бабочек. Днём бутоны скрывались под густой листвой, распускаясь только после наступления темноты. Холодный, приглушённый свет леса был бабочкам ближе жаркого солнца, чьё тепло не пробиралось сквозь листву гигантских дубов и сосен. Последние закрывали небо тёмным, непроницаемым покрывалом листвы, и даже лунные лучи не проникали сюда сквозь густой полог.
Но помимо деревьев, кустарников и лиан, на которых также распускались белоснежные цветы, оживали и ночные звери. Лес, бесшумный в сумерках, под покровом ночи наполнился звуками. Уханье сов, шелест опавшей листвы под ногами, тихий писк грызунов и шустрые тени, мелькающие среди деревьев, – то ли олень, то ли ещё один хищник, только более крупный.
Красок словно стало больше, чем в дневное время, только они были иными. Лес окутало золотистое сияние, какое бывает в тускло освещённой комнате. Обязательно в комнате, мебель которой обита зелёным и красным бархатом, ибо иного сравнения, глядя на покрывающую широкие стволы мохнатую зелень, Кай подобрать не мог. Свет, что шёл от растений и светлячков, создавал больше теней, чем был способен прогнать.
Кай ощущал себя лишним – нарушителем покоя, что незаконно пробрался сюда и увидал секреты, не принадлежащие ему. Но он не мог останавливаться, предаваться размышлениям или любоваться красотой – боялся, что если задержится хоть немного, то может опоздать. Его пугало, что за всё это время он так и не почувствовал Виктера. И ещё больше пугала неизвестность: где тот и что с ним? Мелькнувший вдали белый поисковый огонёк стал спасением и избавлением, вызывая всплеск радости в душе. Он нашёл цель и вернулся к хозяину сообщить об этом.
– Веди меня! – не помня себя от радости, Кай отдал ему команду, не позволив даже приблизиться.
