Лиан казался удручённым, но, вопреки ожиданиям учителя, даже головы не поднял от свитка.
– И с кем же?
– С русалами – водяным народом.
– О ней болтают без малого двадцать лет.
– Но тогда были лишь разговоры… Теперь же король готовится к захвату Левиафанского залива. Если он перейдёт в наши владения, будут открыты торговые пути в Западные земли. Королевство сможет обогатиться.
– Если раньше не разорится на войне, – цинично уточнил Кай, и Лиан вздрогнул, снова замолкая.
Такая перемена в ученике заставила обеспокоиться, и после недолгого молчания Кай решился спросить:
– Почему тебя волнует война с русалами? Ты не воин и ещё не можешь считаться магом, тебя не отправят в бой. Не в ближайшие пару лет уж точно.
– Но разве это правильно? – перебил его Лиан, и, судя по его быстрой речи, он наконец-то высказывал то, что так его волновало: – Они никогда не нападали на нас открыто, всё, что они делают, – это защищают свои земли. Разве правильно отбирать чужую территорию ради денег и торговли?
– Ты неверно ставишь вопрос. Не ради денег и торговли, а ради процветания твоего народа и твоих близких. Думаю, король рассматривает войну именно так.
– Он говорил мне, что ты ненавидишь политику, – вдруг переменил тему Лиан, пристально глядя на Кая.
– То, что я её ненавижу, не значит, что я её не понимаю. Но кое в чём я с тобой солидарен: война с теми, кто способен дать твоему государству намного больше в мире, – это неправильно.
Лиан кивнул и замолчал, но теперь интерес к беседе возник у Кая. Он повременил немного, словно рассчитывал, что ученик скажет хоть что-нибудь, но, не дождавшись, возобновил разговор:
– Почему король решил развязать войну именно сейчас? Почему не раньше?
– Теперь он верит, что у него достаточно сил, – ответил Лиан, не отрываясь от пергамента, но перо в его руках остановилось, когда он задумался. – Артас, придворный маг, снабдил королевскую армию зачарованными артефактами, и любой, даже необученный солдат, может применять магию. И король верит, что это даст ему преимущество в войне.
К таким вестям из дворца Кай оказался не готов и не знал, как реагировать. Он уже видел артефакты Артаса и признавал, что они станут значительным перевесом в войне. Но его мучил неприятный осадок от мысли, что таинство, которому он посвятил всю свою жизнь и над которым корпел днями и ночами без сна, легко доставалось тем, кто даже не был заинтересован в нём.
Ему самому, чтобы просто получить разрешение практиковать магию в пределах королевства, пришлось лично идти к правителю и заключать договор. Три года он доказывал преданность и потенциал службой, убеждал монарха в своей полезности для короны. А перед этим несколько лет посвятил практике и самообучению, чтобы освоить хотя бы азы и чтобы его допустили к королю. Двадцать лет назад, если бы Кай занимался магией без разрешения, его бы повесили за измену, едва он переступил порог совершеннолетия. Теперь же, судя по словам Лиана, магией мог воспользоваться любой. Достаточно преданно служить на благо короне.
Но, не считая редких разговоров с кем-то из города, Кая совершенно не волновало происходящее в королевстве. Ему было хорошо и спокойно в маленьком одиноком домике на окраине леса. И его устраивало, что он даже не осведомлён о том, что творится за пределами его границ: в замке, в городе, в ближайших деревнях и королевстве в целом. Сейчас его волновало только то, что он не спал ночами, прислушиваясь и ожидая, когда же сработает защита, чтобы оповестить его о возвращении драконов.
И на шестнадцатую ночь это случилось. Кай задремал на диване в гостиной, измотанный за предыдущие бессонные дни, поэтому не сразу осознал, что именно тревожит его: сквозь разрушаемый сон пробивалось чувство чужого вторжения. Ощущения опасности, что обычно исходило от нарушителей, не было, и с непривычки Кай не сразу осознал, что происходит. Лишь когда в дверь постучали, прогоняя остатки сна, он подскочил, как на раскалённых углях, и со всех ног кинулся встречать гостей. Он как раз подошёл к двери, когда услышал незнакомые голоса за ней:
– Это наш дом, почему мы должны ждать, когда нам откроют?
– Невежливо вот так ломиться.
– Да брось! Он ведь должен почувствовать наше приближение. Почему не открывает?
– Думаю, он спит. В такое-то время…
Голоса звучали совсем по-мальчишески, но Кай готов был поклясться, что легко определит, кому какой принадлежит. По интонациям, тембру, построению фраз, манере речи… Вот только он не решался узнать ответ – мешало волнение: нещадно колотящееся сердце и взявшаяся из ниоткуда дрожь в руках.
