Следующей жертвой его чувства юмора, пусть и ненамеренной, стал Янтил. Он попросил Лиана купить в городе несколько художественных книг на его вкус, и тот принёс стопку дамских романов.
– Такого вы в доме Кая точно не найдёте, – объяснил он.
Янтил согласился и тем же вечером вывалил принесённые ему книги на кровать Виктера.
– Это любовные романы, – объяснил Янтил после закономерного вопроса брата: что это и зачем оно лежит на его кровати? – Я попросил Лиана купить что-нибудь в городе, и он принёс это. Только попросил прятать их от Кая. Взамен я отдал ему пару чешуек, что потерял Эл, когда превращался. Думал, он их продаст и на вырученные деньги возьмёт книги, но он так обрадовался, что купил всё на свои.
– А мне-то они зачем? – Перспектива, что Ян заставит все их прочесть, не на шутку его пугала.
– Ну… – замялся Янтил. – Тебе разве не интересно, какие обычаи ухаживания приняты у людей? Когда я спросил об этом Кая, он сказал, что мне ещё рано такое знать.
– Я прежде об этом не думал, но теперь интересно.
Было решено поделить книги поровну и читать вскользь, выбирая только те моменты, где девушка и мужчина взаимодействовали друг с другом. Но наскучило им крайне быстро: все истории будто повторяли друг друга, менялись обстоятельства и ситуации, а действия героев оставались схожими. Уже после четвёртой книги они отчаялись найти для себя что-нибудь новое, а Вик и вовсе запричитал:
– Какой смысл касаться губами губ другого человека? Это же противно! – возмутился он, закрывая книгу, едва наткнулся на повторяющуюся вновь и вновь сцену. – Здесь все «ухаживания» сводятся к этому. Герои слюнявят друг друга и иногда обнимают!
– Вспомни, Кай тоже так делал, – задумчиво протянул Янтил. – Прикасался губами к носу, морде. Было приятно, хотя и странно.
– Вот именно, к носу и морде, а не к губам. Обмена слюной не было.
– Но попробовать, я думаю, можно. Вдруг это приятно.
Проверять теорию на практике отправился Янтил – Вик категорически отказался делать что-то столь мерзкое, не убедившись, что это того стоит. Выбрав момент, пока Кай завтракал, с закрытыми глазами попивая дымящийся отвар, Янтил на цыпочках подкрался к нему сзади. По утрам ещё не проснувшийся Кай выглядел очень милым: взлохмаченные волосы, слипающиеся веки, помятое умиротворённое лицо… Хотелось завернуть его в одеяло и уложить спать дальше, лишь бы не мучился, заставляя себя просыпаться.
Но у Янтила были иные планы. Глубоко вдохнув и набравшись храбрости, он рывком приблизился к лицу Кая и прижался к его губам своими. Янтил ожидал невероятных чувств, блаженства, от которого подкашиваются колени, ощущения счастья, в конце концов, сравнимого с полётом. В общем, всего того, что он вычитал в книгах, и в тех же выражениях. Но ничего этого не было. А Кай вздрогнул, подпрыгнул на месте и едва не свалился со стула, когда отпрянул от Яна, глядя на него распахнутыми от ужаса глазами.
– Никогда так больше не делай! – крикнул Кай обескураженному дракону, когда пришёл в себя от испуга.
– Почему? – искренне возмутился Ян, хмурясь от непонимания.
– У людей так не принято!
– Неправда! Я сам видел в городе…
– У мужчин так не принято! – надавил Кай последним аргументом.
После того случая братья решили больше не читать дамские книги, потому что в них написана одна лишь выдумка. А на первый план всё настойчивее выходила старая, так и не решённая проблема.
Даже спустя месяц после возвращения Элу так и не стало лучше.
Все эти месяцы они ждали выздоровления старого дракона как чего-то само собой разумеющегося. Эл каждое утро твердил обеспокоенному Каю, который приносил ему лекарство и завтрак, что его недомогание временно. Что ему всего лишь нужно отдохнуть в постели и как следует отоспаться, чтобы набраться сил, и уже сегодня-завтра он встанет на ноги. Но дни сменялись неделями, а улучшений всё не наблюдалось. Эл всё так же ощущал слабость и немощность, сил хватало лишь на небольшие прогулки до крыльца и обратно, да иногда, если ему становилось особенно хорошо, он выходил к общему завтраку или обеду. Но не проходило и пары часов, как он вновь чувствовал себя неважно и возвращался в постель. Его недуг уже не получалось списать на последствия превращения. Эл не скрывал, что именно оно подкосило его, но восстановиться он не мог явно по иным причинам. Вот только ни одному из домочадцев не хватало смелости озвучить их.
