– Мне нелегко. Признаться, я думал, всё будет иначе. Что мне будет тяжело перестать заботиться о них, словно о детях, перестать видеть в них малышей и тех, кого я вырастил. Ты всегда говорил, что я не должен питать к ним отцовских чувств, и я это помнил, но… Но как иначе? Они ведь вылупились у меня на глазах. Я лечил их, когда они болели, читал им книги по ночам, заботился, воспитывал, видел, как они растут и взрослеют. И после всего этого я должен относиться к ним как ко взрослым? Это казалось немыслимым.
– А что в итоге?
Эл прятал в бороде улыбку, счастливый от того, что Кай открывает ему.
– Я не узнаю их. Это они и не они будто. Словно в тот день ты привёл в мой дом кого-то незнакомого. Я узнаю их по взглядам, по привычкам и повадкам, узнаю их характер и предпочтения. Но не могу воспринимать их так, как раньше. Слишком тяжело поверить, что эти парни – именно те, кого я растил. Никак не получается связать их с огромными зубастыми хищниками, которых я когда-то держал в подвале.
Кай рассмеялся – тихо и слабо, – но дракон вторил ему. Хрипло и отрывисто, и, если бы не весёлые нотки, его смех легко было принять за приступ кашля. До болезни Эл смеялся по-иному, и эта разница отозвалась в душе Кая ноющей царапиной.
– Каилил… знаешь, почему я тогда остался с тобой и позволил тебе растить их?
– У тебя не было выбора?
– Не совсем. Выбор был, но не из приятных. Я мог убить тебя, пока связь не окрепла. Это риск, но оставался шанс, что, даже испытав сильную боль от потери, малыши бы пережили её. В вашем случае всё прошло бы легче, потому что связь существует ещё и между ними. – Эл прервал свою речь и закашлялся – сил говорить долго ему не хватало. Лишь после стакана воды, поданного Каем, он смог продолжить, но уже тише: – Они связаны друг с другом, не только с тобой. И эта связь могла бы поддержать их жизни. Признаться, когда мне объяснили, что произошло, я рассчитывал поступить именно так. Но передумал, когда увидел тебя.
– Но почему?
– Я поверил, что ты сможешь полюбить их. У тебя доброе сердце, я понял это сразу же, как увидел тебя. Ты не был похож на того, кто мог причинить им вред. Более того, ты сам вызвался заботиться о них, хотя мог свалить всё на меня. Ещё ты показался мне глупым, вздорным, самоуверенным мальчишкой.
– Это неправда, я не был таким, – смеясь, попытался оправдаться Кай.
– Нет, был. Ума у тебя, правда, с годами прибавилось, да и спесь немного сбилась. Но послушай вот что, Кай. Я ни разу не пожалел о своём решении. И до сих пор не ошибался на твой счёт, когда верил в лучшее в тебе. И верю до сих пор. Так неужели ты позволишь старику думать, что он ошибся в самом главном?
Эл вновь рассмеялся уже куда веселее, помогая немного приободриться и Каю. После его слов тот испытал странную радость, подъём сил и желание бороться со всем дальше. Что бы ни имел в виду старый дракон, Кай понял его по-своему. Пусть и всё ещё не был уверен, что сможет оправдывать его надежды до последнего.
Обычно, если маг удалялся в комнату, что теперь перешла в полноправное владение Эла, Вик и Янтил могли быть уверены, что дождутся его очень и очень нескоро. Целыми днями они ходили за Каем по пятам, и тому приходилось награждать их заданиями, начиная с уборки в гостиной и заканчивая составлением нового заклинания, только бы ненадолго избавиться от навязчивого внимания. С тех пор, как парни заявили, что хотят учиться магии, Кай заставлял их трудиться и заниматься ничуть не меньше, а порой даже больше, чем Лиана. Пусть и понимал, что вызвались они исключительно чтобы следить за ним. Ян был не против и с удовольствием поглощал знания о магии, а вот Вику приходилось заставлять себя. Но так или иначе, к концу дня оба чувствовали себя вымотанными и уставшими, а в таком состоянии им хотелось к Каю только сильнее. И тем обиднее становилось, когда он оставлял их, уходя на весь вечер к Элу.
– Может, попытаться надавить на жалость? Или прямо подойти к нему и поговорить? Объяснить, чего мы хотим, и спросить, что он чувствует, – предложил Вик.
Он расхаживал по комнате, по пути излагая одну идею за другой. Оставаясь одни, они снова и снова пытались решить, что же им делать. Прошло вот уже больше двух месяцев с тех пор, как они перевоплотились, но казалось, что это не только не сделало их ближе, а даже наоборот – Кай будто охладел к ним, уделяя всё меньше внимания.
– Он ничего не чувствует, разве ты не понял?
Тон Янтила был как никогда холоден. Он лежал на кровати, скрестив руки на груди, и глядел куда-то сквозь собеседника. Всё то время, пока Виктер сыпал идеями, он молча слушал, а внутри его одолевали обида и раздражение.
– Это не самоконтроль, он что-то сделал, чтобы мы не чувствовали его, – продолжил Янтил. – Или чтобы он не чувствовал нас. Раньше, если он улавливал наше дурное настроение, то сразу прибегал: пытался помочь, утешить. А теперь я каждый вечер вою от тоски, а он и пальцем не шевелит. Не хочу верить, что ему настолько всё равно.
