Без лишних слов братья помогли ему дойти до спальни. Кай, не раздеваясь, упал на кровать и завернулся в одеяло с головой, будто ребёнок, который не мог согреться. А он и в самом деле чувствовал холод – душевный озноб, что бил всё тело.
– Только пообещай нам, что ты выспишься.
– Угу.
Когда дверь закрылась, он провалился в сон почти мгновенно. Разум тянулся к тому как к избавлению и единственному лекарству.
Проснулся он только следующим днём. Небо затянуло тучами, отчего в комнате царил сумрак, и ощущение времени терялось в нём. Кай не мог понять, ещё только утро или уже наступил вечер – слишком темно и мрачно было в комнате. Но несмотря на унылую, промозглую погоду, он чувствовал себя значительно лучше. Не было усталости, слабости… и желания накричать на всех.
«Если бы ты не забывал про еду и сон, не случилось бы срыва», – мысленно ругал он себя, пока собирался.
Привычный душевный покой к нему ещё не вернулся, но нервозность таки ушла. Отпустив на время прежние тревоги, Кай нашёл себе новую причину для волнений, более простую и лёгкую. Теперь он хотя бы знал, что нужно делать, и покой на какое-то время решил вернуться к нему. Всего лишь надо найти братьев и извиниться перед ними, и они смогут зажить как прежде.
«Как жильцы одного дома», – укорил его внутренний голос, но Кай отмахнулся от него.
Обоих парней он нашёл на кухне, да так и замер в удивлении, когда понял, что они готовят. В его памяти не нашлось эпизода, когда он учил их пользоваться плитой, но те сообразили, как с ней управляться, сами. И в кухне, даже без хозяина, царил приятный запах съестного, от которого желудок требовательно заурчал. Именно этот звук и привлёк внимание драконов, и они резво обернулись к Каю.
– Проснулся наконец? Как ты себя чувствуешь? – Виктер поспешил встать из-за стола, за которым нарезал лук, и, отодвинув стул, пригласил Кая занять привычное для него место.
Тот подчинился, всё ещё в лёгком усталом недоумении наблюдая за происходящим.
– Лучше. Который сейчас час?
– Половина шестого.
– Вечера? Я проспал почти сутки, – измученно застонал Кай, вспоминая обо всех позабытых обязанностях. – Вы не голодны?
– Я сходил утром к Элу, и он объяснил мне, как приготовить суп. Посоветовал сварить куриный бульон для тебя. Подожди немного, я его разогрею.
Янтил отвечал бодро, не отходя от плиты, на которой тушил мясо. Ловко водрузив рядом со сковородой кастрюлю с супом, он разжёг под ней огонь щелчком пальцев, уже без усилий прибегая к магии.
– Кто научил вас пользоваться плитой?
– Я попросил Лиана.
– Он заходил утром? – Кай почувствовал, как его накрывает паника, когда он понял, что позабыл про ученика.
– Да, и мы отправили его домой. Но сначала попросили объяснить, как всем этим пользоваться.
– А дрова? Дом же не натоплен, да и вода, где вы её…
– Кай, расслабься, – вмешался в разговор Вик, который успел вернуться к луку и то и дело шмыгал носом. – Мы же с детства бегали за тобой всюду и видели, какие дела по дому ты совершаешь ежедневно. Я как-то не вдавался, а вот Ян запомнил, что где лежит и для чего нужно. Так что отдохни пару дней, мы сами всё сделаем. Мы и Лиана предупредили, что ты болен, и он пообещал пока не приходить.
Кай не мог поверить своим ушам. Даже спустя столько времени он продолжал считать братьев неумелыми, неразумными детьми, которых всему нужно учить. И порой они с удовольствием подыгрывали ему в этом заблуждении. Теперь же выходило, что они вполне могут позаботиться о себе сами. И даже позаботиться о нём.
«Пора бы уже определиться, кем ты их считаешь: детьми или кем-то чужим», – мысленно ругал себя Кай, кивая на слова Виктера. Успокоившись, он с благодарностью принял тарелку с супом, испытывая толику гордости за парней. Пока не попробовал первую ложку, которой буквально поперхнулся.
– Почему он такой острый? – едва откашлявшись, спросил Кай, жмурясь и пытаясь смахнуть выступившие в уголках глаз слезинки.
– Что? – в недоумении спросил Янтил, мгновенно оказываясь рядом и отбирая у него ложку. Но когда он попробовал суп, его недоумение только усилилось. – Он не таким должен быть?
– А по-твоему, таким?
– Я добавил всё по рецепту. Эл сказал: «Щепотку соли и перца». Разве щепотка – это не вот? – И Ян сложил ладонь горстью.
Кай сам не знал, что на него нашло. Но когда он осознал, что Ян даже не понимает, в чём ошибка, от вида его растерянного и удивлённого лица захотелось рассмеяться. Смех рвался на волю, сотрясая тело и мешая дышать. Кай хохотал от души, держась за живот и едва борясь с болью в рёбрах. И чем сильнее вытягивалось лицо Яна, тем веселее ему было.
– Нет, Ян, – едва отсмеявшись, с влажными от слёз глазами, обратился к нему Кай. – Щипают пальцами, а не всей ладонью.
Сложно сказать, что именно произошло в тот день, но в их отношениях что-то изменилось. Кай так и не извинился, а его нервный срыв более не упоминался в разговорах, став негласным табу. Но изменения чувствовались: едва осязаемые, они проявлялись в мелочах и оттого казались куда более важными.
