Кай больше не пытался уйти от разговоров с братьями. Он не избегал их, не искал кого-то третьего, кто мог бы стать посредником между ними и катализатором их общения, и уже не прятался за делами или книгами, когда они оказывались рядом. Наоборот, откладывал всё лишнее в сторону, с едва заметной улыбкой на губах слушая их истории и мысли. Но что было особенно удивительно – когда он понял, что ему необязательно отвечать, а братья почувствовали, что их действительно слушают, оказалось, им очень даже есть что рассказать.
Виктер делился почти каждым впечатлением – его интересовало и восхищало всё. Любая мелочь казалась ему важной и интересной, особенно если была новой. Открытый миру, как ребёнок, он мог часами рассказывать о зверьке, которого заметил в лесу, и гадать, был ли это кролик или он видел кого-то совсем незнакомого. Он мог делиться впечатлениями от новых выученных заклинаний или мечтами о том, где хотел бы побывать и что увидеть. Для Каилила стало настоящим открытием, что тот всегда мечтал путешествовать и крайне любил говорить о дальних странах и других культурах. Вик делился с ним знаниями, почерпнутыми из книг, и своими фантазиями, предположениями и представлениями о других народах.
И начиная говорить, просто не мог остановиться. Ему вовсе не нужен был собеседник: стоило дать понять, что ты заинтересован, и у него будто срывало внутренние заслонки. Для Кая так и осталось загадкой, зачем Вик до этого сдерживался, но, давая себе волю, он говорил без умолку. Много, с чувством, восторгом и воодушевлением, которым удивительным образом заражал всех остальных. Порой даже Кай, равнодушный к миру за пределами своей норы, слушая его, ощущал желание увидеть воображаемые Виком чудеса своими глазами. Или показать ему их. Иногда Кай делился тем, что он сам знал и помнил о других городах и странах, и ощущал непривычное тепло и радость, когда видел, как загораются глаза Вика и с каким живым, неподдельным интересом тот его слушает.
Янтил же, открывшись ему, оказался куда более практичным и приземлённым. Он говорил мало, предпочитая, как и Кай, слушать, кивать и наблюдать, подмечая детали. Порой он задавал вопросы, а порой улыбался или качал головой на ту или иную фразу, выражая своё отношение. Он вступал в разговор охотно и только если ему было что сказать или спросить, а когда болтовня Вика затягивалась надолго, то быстро уставал и словно отстранялся. Но всё равно продолжал слушать и улавливал всё, что ему говорили.
А чуть позже Кай обнаружил в нём и черту, которой не мог не гордиться. Янтил всегда проявлял интерес к наукам и магии, но до сих пор Кай не подозревал, насколько этот интерес силён. Едва темы уходили к чему-то близкому для Янтила, как тот словно оживал и перетягивал беседу на себя. В такие моменты он будто вспыхивал, глаза его загорались, и он, расхаживая по комнате, строил одну теорию за другой, рассуждая прямо в разговоре, формулируя мысли, опровергая и тут же доказывая их.
Вик во время монологов Яна тут же терял интерес и, кивая на те или иные реплики, занимался посторонним делом: выводил каракули, складывал из бумаги фигурки, собирал домики из перьев. Но Кай внимал воспитаннику с жадностью, и Ян находил в нём благодарного слушателя. Если он не приходил к одному выводу или решению, то кидался к книгам и маниакально рыскал в них, пока не собирал всю информацию по вопросу. Тогда у него могло найтись новое решение или возникнуть новая идея, которыми он также безмерно любил делиться, с одной только разницей: Вик начинал говорить всегда, когда считал, что его слушают, а Янтил говорил, только когда его просили об этом.
Но исследовательская жилка, открывшаяся в нём, стала особенным поводом для гордости мага. Он смотрел в горящие азартом исследователя зелёные глаза и узнавал себя в этом молодом драконе. Виктер же восхищал его своей детской непосредственностью, неиссякаемым любопытством, восторгом и интересом ко всему, что его окружало. Только если Яна интересовала суть тех или иных природных явлений, Виктер наслаждался их чудесами. Каким-то образом зелёный дракон даже без связи заражал Кая безудержным желанием жить и задевал те струны души, про которые маг уже давно забыл.
То, что напряжённая атмосфера в доме несколько успокоилась, казалось, ощущали все жильцы без исключения. Даже Элу стало значительно лучше, и через три дня он не только встал на ноги, но даже прогулялся за пределы дома и немного посидел в саду, любуясь опадающими листьями.
Прошло едва ли больше недели после того знаменательного дня, когда Кай накричал на братьев. Но, как ни странно, даже столь малого срока хватило, чтобы он оправился и вновь почувствовал себя живым и бодрым. Такая простая вещь, как полноценный крепкий сон, сработала куда лучше лекарств и трав. А когда на душе не скребут тревоги и волнения, засыпать намного легче и приятнее.
Вот и в ту ночь Кай уже пребывал между сном и явью, когда его разбудило чьё-то прикосновение. Не успел он испугаться и вскрикнуть, как в темноте засветились зелёные глаза, а его рот оказался зажат чьей-то ладонью.
