Не знаю, замечала ли ты: я всегда смотрю, как ты идешь по жизни впереди меня, и мне кажется — ты всегда знаешь, что делаешь. Не знаю, догадывалась ли ты, как я тобой восхищаюсь. Может быть, для тебя все это выглядит по-иному и мои слова — просто детский лепет младшего брата, но мне ты всегда казалась умной, независимой, уверенной в себе, способной разобраться в любой ситуации. Во всяком случае, так это выглядит. Для меня. Может быть, это потому, что ты девочка, хотя, будем откровенны, ты сильно отличаешься от матери. Возможно, я пошел в нее, потому что, должен признаться, я слегка запутался и потому пишу тебе. Прямо сейчас мне кажется — только ты одна можешь меня отговорить от того, что я в конечном итоге, кажется, сделаю. И если это не удачная идея, а просто следствие моей растерянности и замешательства, то я потом пожалею. И все же я думаю, что иду по правильному пути, что бы там ни говорили некоторые. Слова большинства людей влетают мне в одно ухо и вылетают в другое. Но если ты скажешь «да» или «нет», это может на меня подействовать. Слова всех остальных для меня лишь сотрясение воздуха. Идти ли мне в армию? Пойдет ли этот опыт мне на пользу? Если меня сразу отправят в Афганистан, не пожалею ли я о сделанном? Или я в конце концов буду рад, потому что получу доплату на учебу, и отцу будет легче послать меня в университет или даже в ДШШД! (Шутка.) Помнишь, как всегда говорил мистер Холден, учитель по естественным наукам? Только в физике гравитация с инерцией могут вывести на орбиту. Я знаю, иногда в армии завязывается дружба, и потом, выйдя на гражданку, люди вместе начинают бизнес. Что ты об этом знаешь? Пожалуйста, приди ко мне на помощь со всей своей мудростью и советами как можно скорее! Отговори меня, если можешь!
С любовью, твой дражайший и, конечно, любимый брат
Роберт Дави-На-Газ Келтьин
Р. S. В разлуке со своей коллекцией веревочек я,
вероятно, сойду с ума.
Р. Р. S. Это шутка.
И снова меня поразил голос брата на письме, так не похожий на его устную речь — неуверенную, с запинкой. Я отвела глаза от экрана и посмотрела в окно. Там улетали на зиму грифы-индейки. У них потрясающий нюх на смерть — они всегда прилетают, чтобы убрать мертвое тело. В этом году они слегка запоздали.
Я смотрела, как сотня крупных птиц парит в небе, не взмахивая крыльями; поворачивали они едва заметным движением рулевых перьев, похожих на пальцы.
