— Тони, ты, может, действительно немного рассеянная, но это оттого, что у тебя сейчас слишком много дел. Крыша тут совершенно ни при чем. Ну, почти.
Я улыбнулась шутливому уколу — и снова поникла.
— Иногда возникает ощущение, что я не справляюсь. Это пугает. И мать из меня сейчас тоже никакая…
— Ты слишком много требуешь от себя, милая. Нам всем случалось делать такое, чем у нас нет оснований гордиться. Господи, мне ли не знать!
Наверное, она имела в виду свое прошлое. Я молчала, ожидая продолжения, но Джо ничего больше не добавила.
— Просто я… не знаю. Ненавижу, когда не могу контролировать себя. Свою жизнь. То, что со мной происходит.
— Да, тут я тебя понимаю.
Я ей не поверила. Ведь она не знала ни про таблетки, ни про провалы в памяти. А рассказывать о них я, разумеется, не собиралась, предпочтя свернуть разговор.
Но осадок остался. Что-то царапалось в памяти, не давало покоя.
— Миссис Коттер? Это Ди Уилсон, медицинская сестра из отделения травматологии Королевского медицинского центра. Ваша мама упала у себя дома, и ее привезли к нам. Она просила меня позвонить вам и предупредить.
— О нет… — Я вскочила на ноги, машинально схватившись рукой за горло. — С ней всё в порядке? Когда это случилось?
Джо оторвалась от отчета об оценке недвижимости.
— Сразу после полудня. Похоже, ушиб серьезный. На голени синяк, наступать больно, но ничего опасного для жизни нет. Скоро поправится.
— Где она сейчас?
— Здесь, в травматологии.
Когда я повесила трубку, Джо уже оповестила Бриони и Дейла.
— Всё в порядке, Тони? — спросил Дейл.
— Маму только что забрали в травматологию, некому будет встречать Эви, я…
Он поднял руку, и я умолкла.
— Поезжай. Надеюсь, что мама не сильно пострадала. Если понадобится помощь, дай мне знать.
Бриони подошла и накрыла ладонью мое плечо.
— Или мне. Я могу забрать Эви из школы, она ведь теперь меня знает…
— Спасибо вам большое, обоим. — В голове с огромным трудом укладывался тот факт, что Бриони предлагает мне свою помощь. — Я позвоню, как только выясню, что там. Но, что бы ни случилось, завтра я буду в офисе. Спасибо.
— Не волнуйся на этот счет, Тони. Мы всё понимаем. — Бриони улыбнулась, а по моим рукам побежали мурашки.
Пока я добралась до больницы и нашла, где оставить автомобиль, было уже почти три. Через полтора часа, самое позднее, нужно будет ехать за Эви.
В горле скребло так, словно там застрял кусок наждачки, нарастала головная боль.
Влетев в плохо убранный общий туалет у самого входа, я плюхнулась на толчок, расстегнула потайной кармашек в сумке, вытряхнула из пузырька таблетку и проглотила ее, не запивая.
Всего одну.
Выскочила из туалета, подбежала к стойке регистратуры и назвала мамину фамилию. Мне показали на следующую дверь.
За ней оказалась большая, полная народу комната.
Мама сидела у стенки, опустив глаза. Она была совсем не похожа на себя: властная, решительная женщина куда-то исчезла, сменившись маленькой, ранимой, хрупкой.
Я пошла, лавируя между телами в разной степени повреждения и инвалидными колясками. Малыши носились туда-сюда, тряся облезлыми игрушками, взятыми, видимо, из игрового уголка, где такого добра было навалом.
— Тони. — При виде меня ее лицо просияло. — Ты пришла…
— В смысле? Ты о чем?
— Я просто подумала… — Мама опустила глаза. — Ну, мы с тобой поругались…
— Не глупи. Ты всегда можешь рассчитывать на меня, ты же знаешь.
Ее глаза влажно блеснули, и она дрожащими пальцами потянулась к моей руке.
— Знаешь, милая, я в шоке. Понять не могу, как ухитрилась сделать такую глупость.
— Что случилось?
— Я споткнулась на лестнице. — Она покачала головой так, словно сама до сих пор не верила, что это случилось с ней. — Ты же знаешь, я всю жизнь следила за тем, чтобы на ступеньках никогда ничего не валялось.
Я кивнула. Да, до сих пор помню: стоило мне переступить порог, придя домой из школы, как мама уже требовала, чтобы я несла сумку, обувь и пальто наверх, в свою комнату. Она всегда считала, что опасно захламлять вещами переднюю и, особенно, лестницу.
— Шла вниз и споткнулась о собственные туфли. Я не увидела их, потому что потеряла очки. Положила куда-то и не нашла.
— Ты оставила на лестнице туфли?
Вот уж с чем с чем, а с обувью на ступеньках борьба всегда была особенно рьяной.
— В том-то и дело. Конечно, я не оставляла их там. Как я могла? — с жаром подхватила мама. Потом посмотрела на свои руки, и ее голос дрогнул. — Но там
— Как?
— Не знаю. Не помню ни как надевала их, ни как бросила на лестнице. — Она снова покачала головой: видимо, отгоняла навязчивые мысли. — Если это действительно была я, то мне страшно. Ты ведь слышала про деменцию? А вдруг это она?
Не зная, что отвечать, я смотрела на маму. Казалось, передо мной уменьшенная копия той женщины, которая совсем недавно выходила из моего дома, пылая праведным гневом. Сейчас ее голубые глаза были затуманены слезами и широко распахнуты, кожа — бледной и мягкой, и еще она покусывала губу, чтобы не заплакать.
