Маме еще не было семидесяти, и меньше всего хотелось слышать от нее про деменцию. Слишком страшно.
— Наверное, ты просто забыла их убрать, — промямлила я, стараясь не выдать своей тревоги. — Мы обе порядком замотались в последнее время, а тут еще у Эви проблемы в школе…
— Посмотри, как опухла. — Ее нога была наскоро перебинтована чуть выше щиколотки. — Сейчас придет другой врач, он проведет осмотр и сделает всё как надо.
— Посижу с тобой часок, а потом поеду за Эви. Не беспокойся, сегодня мы переночуем у тебя.
Мы умолкли. Мама была не в настроении разговаривать: ее лицо залила восковая бледность, глаза были полуприкрыты. Ей было очень больно, несмотря на выданное обезболивающее.
Я взглянула на часы, вздохнула и поднялась.
Три сорок пять. Мама ждет уже два часа, пора начать задавать вопросы. И тут, словно по волшебству, появился сотрудник с креслом-каталкой и назвал мамину фамилию.
Вместе мы посадили ее на кресло, и я покатила его следом за медбратом, по дороге едва не отдавив ножку неугомонному малышу, выскочившему не пойми откуда. Крупная брюнетка — видимо мать — изрыгнула поток итальянской брани, но я улыбнулась и молча указала на табличку, где черным по белому было написано, что родители должны смотреть за своими детьми.
— Так, везите ее сюда.
Мы заехали в просторный кабинет, дверь закрылась, и наступила благодатная тишина.
— Чистый бедлам, да? — улыбнулся медбрат. — Хотите — верьте, хотите — нет, сегодня еще спокойно. Вот на той неделе что было, словами не описать.
Он сел за компьютер и застучал по клавиатуре, но через пару секунд повернулся обратно к маме.
— Итак, вы — Анита? А я Том. Не волнуйтесь, сейчас мы во всем разберемся.
Мама безнадежно поглядела на него и кивнула. Мне вдруг захотелось обнять ее и прижать к себе, прямо как Эви.
— Расскажите, что случилось с вашей ногой.
Мама явно не хотела повторять свой рассказ, но я не стала вмешиваться — пусть говорит сама, своими словами.
Том начал вскрывать пакеты со стерильными инструментами. Я взглянула на настенные часы — без двух минут четыре. Пора уже что-нибудь сказать.
— Извините. Мне надо забрать из школы дочь.
— Понятно. — Он посмотрел на свою пациентку. Я проследила его взгляд: та сидела с таким видом, будто вот-вот заплачет.
— Мама, ты как, в порядке? Мне надо за Эви, ты помнишь?
Мама кивнула, но ничего не сказала.
— Может, побудете пока с матерью? — Том вытянул из пакета ватный тампон. — Мне кажется, она в этом нуждается.
Я сглотнула и расстегнула две верхние пуговицы блузки — нечем было дышать. Подступали слезы. Конечно, хотелось побыть с мамой, но на кого мне оставить дочь?
И тут я вспомнила.
— Дайте мне пару минут. Может, я что-нибудь придумаю.
Я вышла наружу и набрала номер Бриони. Пошел сигнал, но тут же включилась голосовая почта.
— Привет, это Тони. Знаю, что прошу очень поздно, но не могла бы ты забрать Эви из школы в четыре часа? Я все еще в «травме» с мамой. Ей нехорошо, и я не хотела бы оставлять ее одну. — Взгляд упал на часы. — Если ты сможешь ответить мне в ближайшие пять минут, это будет замечательно; если нет, я поеду за ней сама.
Закончив звонок, я набрала номер школьного офиса в Сент-Сейвиорз. И сразу услышала сигнал автоответчика:
— Наш офис сейчас закрыт…
Я хотела оставить сообщение и здесь, но передумала и повесила трубку. В голове стоял туман, смешанный с волнением за самых близких людей. Постою пока тут, на улице, подышу воздухом, подожду отклика от Бриони.
Снаружи было свежо и сыро — видимо, пока мы были в «травме», прошел дождь. Бетон под ногами давно растрескался и требовал капитальной замены. Прохладный ветерок обвевал разгоряченные лицо и шею, вызывая навязчивое желание сесть прямо здесь, подумать, собраться с мыслями.
Я представила, как Бриони, получив сообщение, бросает все дела и прыгает в машину…
Это было полной неожиданностью, когда она посочувствовала и даже предложила помощь, причем совершенно искренне. Может быть, начала оттаивать? Иногда людям нужен хороший пинок в виде внезапного кризиса, чтобы они начали искать общий язык, как бы тупо это ни прозвучало.
Подождав еще минуту, я вернулась в отделение. Постучала в дверь кабинета, где оставила маму, и вошла, обнаружив, что Том пытается утешить ее, словно маленького ребенка.
— Ну, вот. Анита рассказала мне о своих проблемах с памятью. Она забывает, что когда делала, и кладет вещи не туда.
— Неправда. — Я встряхнула головой. — Это случилось всего один раз. Сегодня. Она оставила на лестнице туфли, о которые споткнулась. Так ведь, мам?
— Было и другое, — сказала мама, горестно сплетя пальцы. — Я кое-что забывала, но не рассказывала тебе об этом, чтобы не огорчать.
— Например?
Часы показывали начало пятого, а Бриони так и не позвонила. Значит, пора выезжать.
— Слушай, мне надо за Эви. Я вернусь, тогда и поговорим.
Том нахмурился. И зачем только мама завела с ним этот разговор о памяти? Сейчас он начнет приставать с вопросами, и она разволнуется еще сильнее.
