Во главе Военного министерства стоял тогда генерал Редигер и товарищем его был ген. Поливанов. Оба они были бывшие профессора и оба умные люди и порядочные, но у Редигера не оказалось достаточной гибкости на его посту, на котором ему приходилось постоянно лавировать между Думой и Государем, и через два года он был уволен и заменен Сухомлиновым. Вскоре после него ушел и Поливанов, хотя он гораздо лучше умел находить надлежащий путь, но Сухомлинов его боялся, как своего возможного преемника. Заменивший его ген. Вернандер, дельный и честный инженер, не считался, однако, возможным кандидатом на министерский пост и Сухомлинов его не боялся.
В 1908 году мы застали наше военное ведомство разделенным на два независимых органа — Министерство и Генеральный штаб. Совет Гос. Обороны, образованный, как и независимый Генеральный штаб, в начале Японской войны, был уже упразднен, но между Министерством и Генштабом надлежащей связи не было. На создание независимого Генштаба повлиял пример Германии, где издавна установились нормальные отношения между штабом и министерством, где вообще Генштаб проявлял себя прекрасно. Но не надо забывать, что в Германии за 50 слишком лет было всего три начальника штаба: Мольтке, Шлиффен и Мольтке-младший, тогда как у нас за 9 лет существования этой организации у нее было 5 начальников: Палицын, Гернгросс, Мышлаевский, Жилинский и Янушкевич. С Палициным мне пришлось только раз сидеть в какой-то согласительной комиссии, и я его знаю только по отзывам его подчиненных, которые все относились к нему с большим уважением и утверждали, что при нем в Генштабе была развита настоящая организационная работа. Палицын ушел, однако, когда Генштаб был вновь включен в состав Военного министерства. Заменивший его Гернгросс, уже больной, умер через 6 месяцев, а его преемник Мышлаевский, как утверждали, показался опасным Сухомлинову и вскоре был назначен корпусным командиром на Кавказ. Рассказывали, что доклады Мышлаевского очень понравились Государю и что Сухомлинов испугался, что он скоро будет сменен. Поэтому он, якобы, доложил Государю, что надо всегда иметь в виду заместителей на все посты и что для него самого таковым ему кажется наиболее подходящим Мышлаевский, у которого, однако, есть большой недостаток — то, что он всю службу провел в штабах; поэтому было бы целесообразно дать ему сперва покомандовать корпусом. Николай II на это согласился. Мышлаевский отправился на Кавказ и скоро был там забыт. Преемник его Жилинский скоро был назначен командующим Варшавским военным округом и в Генштабе тоже следов не оставил, если не считать того, что все сходились, что характер у него был крайне тяжелый. Еще раньше, но когда он был уже генералом, у него была романтическая история в Варшаве, когда из окна его комнаты выбросилась и разбилась насмерть пришедшая к нему на свидание молодая девушка, что приписывали именно тому, как он порвал с нею.
Наконец, уже незадолго до войны начальником Генштаба был назначен Янушкевич. Я его застал в 1908 г. подполковником, начальником законодательного отдела канцелярии Военного министерства, когда мне, как докладчику какого-то законопроекта, пришлось впервые иметь с ним дело. Вся его служба шла затем в этой канцелярии до совершенно неожиданного его назначения начальником Академии Генштаба. Был он в ней незаметным профессором военной администрации и был назначен на пост ее начальника только потому, что считался твердым сторонником правых взглядов (он был в числе делегатов Псковского дворянства в Совете Объединенного дворянства). В это время группа молодых профессоров Академии во главе с Головиным, прошедшим также курс французской école de guerre, настаивая на придании преподавания в Академии более современного характера. Это вызвало недовольство других профессоров, конфликт вышел далеко за пределы Академии и получил огласку, как проявление борьбы правых с революционерами; сторонники Головина получили прозвище «младотурок» и Янушкевич был назначен, чтобы очистить от них Академию. Хотя он за всю свою службу никакого отношения к обсуждению стратегических вопросов не имел, одного факта, что он меньше двух лет был начальником Академии, было достаточно, чтобы выдвинуть его в начальники Генштаба. Человек он был, насколько я знаю, порядочный и, несомненно, скромный, а этого было достаточно, чтобы Сухомлинов мог его не бояться.
Быстрая смена начальников Генштаба сделала то, что на 1-й план в нем выдвинулся генерал-квартирмейстер так называемый «черный» Данилов. Несомненно, умный, он фактически руководил всей нашей подготовкой к войне и ему надо приписать все достоинства, а тем более и недостатки нашего плана. Должен сказать, что когда он защищал в Комиссии Гос. Обороны даже такие требования кредитов, которые нам казались подчас непонятными, он это делал всегда блестяще. Таков был, например, вопрос об отводе из западной пограничной полосы в центр страны двух корпусов, произведенный чуть ли не накануне войны.
