На выборах в 4-ю Думу правительство выступило в первый раз в активной роли; раньше оно проводило в Сенате ограничительные толкования избирательных законов, но в качестве стороны, поддерживавшей тех или иных кандидатов, оно не выступало. В этот раз оно определенно выразило свои симпатии правым и националистам и в ряде губерний все сделало, чтобы провалить не только левых депутатов 3-й Думы, но и октябристов. Главным орудием его были, конечно, губернаторы, но кроме них в избирательной кампании выступил и Синод, обер-прокурором которого в это время был уже Саблер. По газетным известиям организация духовенства к выборам была возложена им на его чиновника особых поручений князя И. П. Шаховского. Сын председателя Думской комиссии Гос. Обороны, он принадлежал к очень почтенной семье, но сам стал понемногу мелким жуликом. Я его знал еще лицеистом (он был на несколько лет моложе меня), позднее он женился на состоятельной девушке и, казалось, обладал всеми данными для жизненных успехов, но уже в первые годы произвел растрату в редакции «Вестника Красного Креста». Она была пополнена родными, и она не прервала его карьеры при Саблере, но, как утверждали, он вылетел от него после того, что получил с англичан, искавших для покупки дом, какой-то аванс на расходы по продаже им дома обер-прокурора Синода на Литейном. В Париже, где он жил в эмиграции и умер, он существовал мелкими мошенничествами и часто ночевал под мостами. Вот он-то и должен был подготовить православное духовенство к выборам. Ничего серьезного из этого, конечно, не вышло и, главным образом потому, что белое духовенство далеко не было однообразной правой массой и по отношению к тогдашнему правительству было настроено в значительной части оппозиционно. В результате и синодальная и вообще правительственная предвыборная кампания оказалась неудачной, и 4-я Дума по своему составу мало отличалась от 3-й. Ослабленными оказались октябристы, которые в этот раз были не менее нежелательными для властей, чем кадеты, но которые не потеряли и в 4-й Думе своего решающего положения. Удалось губернаторам добиться забаллотирования только нескольких депутатов нашей партии; особенную энергию проявил в этом отношении черниговский губернатор Маклаков, благодаря которому не остался в Думе Ю. Глебов.
Мое переизбрание в уезде было очень сомнительным, ибо если бы мобилизация духовенства удалась, то оно могло бы иметь на выборах выборщиков абсолютное большинство, а провал мною земского пособия на церковно-приходские школы, о котором я уже говорил выше, обеспечивал мне их отрицательные голоса. Однако, духовенство наше проявило в этом году не больший интерес к выборам, чем раньше (как, впрочем, в этот раз и землевладельцы) и на выборы в Старой Руссе явилось всего 13 человек — из них 6 священников. При подаче записок с предложением кандидатов я был предложен единогласно, но при баллотировке обе группы голосовали каждая дружно одна против другой и первоначально все были забаллотированы; вместо единогласия я получил 6 голосов направо и 6 налево. Пришлось пойти на соглашение, и были избраны выборщиками три землевладельца (и я в их числе) и три священника.
В Новгороде в избирательном собрании мое переизбрание, наоборот, с места было несомненным; признаюсь, я не ожидал, что на этот раз мои шансы будут столь хороши. Переизбраны были хорошо Половцев и Тимирев. Зато Румянцева никто не поддержал, и он был заменен профессором Гриммом, основателем в России ихтиологии и основателем также казенного Никольского рыборазводного завода, человеком хорошим и работящим, но крайне узким специалистом.
Первоначально Новгородские выборщики, наиболее многочисленные, настаивали на избрании бывшего губернатора Болотова; он и получил 45 голосов против 42, однако, после него заявил желание баллотироваться новгородский же адвокат Боголюбов, человек способный, но легкомысленный, а главное беспринципный. Правым он говорил, что разделяет взгляды «Союза Русского Народа», крестьянам — что будет проводить отчуждение частновладельческих земель и т. п., и в результате получил на один голос больше Болотова. Это вызвало возмущение в центре и новые баллотировки. Инженер Кульжинский получил только 43 голоса, и тогда удалось убедить баллотироваться Гримма, раньше отказывавшегося и получившего на два голоса больше Боголюбова, и был объявлен избранным. Боголюбов подал на это избрание жалобу в Сенат, находя, что раз отказавшись от баллотировки, Гримм уже не мог соглашаться на нее, но Сенат его жалобы не уважил. В Думе Гримм был председателем комиссии по рыбоводству, которая рассматривала проект соответствующего устава, но так его и не рассмотрела. И он, и представитель городов дельный инженер Милютин вошли оба в октябристскую фракцию.
